Книги
  • @
  • «»{}∼
Железный занавес

Железный занавес

1 отзыв
1037572
Добавить в корзину
Описание

Проза Павича - это уже литература второго уровня, литература, уже успевшая отказаться от завоеванной свободы и добровольно подставившая шею под новое ярмо. ее книги на земле имеют эту потаенную страсть - не поддаваться чтению", - проговаривается он. И правда. Павич пишет иероглифами, каждый из которых сам по себе затейлив и увлекателен. Общая картина складывается из таких отдельных фантастических микрорассказов, составляющих генеральный сюжет, который не поддается пересказу. В книгу вставлен разрушительный механизм, мешающий выстроить текст в линейное повествование. У Павича сюжет как музыка - его надо переживать в каждую минуту чтения...

Александр Генис

Каждое утро я приходил к ней к определенному часу, а она спускалась ко мне сквозь зеленый слоистый воздух, словно сквозь холодные и теплые струи воды, открывала дверь, ещё заспанная, но с тем самым своим взглядом, от которого разбивались зеркала.

Для него цифры словно имеют некую моральную ценность, и он полагает, будто гармония небесных сфер, основанная на математически точных и взаимно согласующихся отношениях, ниспослана свыше и использована на земле, где небесные символы и их иерархия воплощены в объектах его паломничеств.

Она обратилась к охотнику, и слова её застывали в воздухе возле самого рта, и их можно было прочитать, когда она уже исчезла.

Его служба состояла в том, чтобы носить пастуший посох с трещоткой на конце и большое, всегда заряженное ружье, прислушиваться ко всяким изменениям в небесной выси и при смене месяцев и времен года забираться на самое высокое дерево и с помощью ружья, пения и молитв разгонять снежные ветры и грозовые тучи.

Все мы зодчие времен, гоним тьму и ловим воду на пупок; мы из часов возводим свой дом, из времени – свой улей и свою пасеку, временем наполнены меха, раздувающие огонь в нашей кузнице.

Я шел один через огромный пустой парк Чапултепека, сырой и мрачный. Тем не менее причин для страха не было. В незнакомом чужом окружавшем меня городе, среди семи миллионов жителей Siudad de Mexico, не было ни одного человека, который любил бы меня. И потому я был в абсолютной безопасности.

Павич это Павич это Павич это Павич.