Сорокин для народа

- Странно, что вас легко застать в Москве. Вы уже не преподаете в Японии?

- Меня пригласили туда на два года. Они закончились.

- Что стало событием года в вашей жизни?

- Вышла "Москва", сценарий к которой писался еще в 1995 году. Ее все посмотрели, достаточно хорошо приняли. Это можно назвать успехом. Потом, я начал писать новый роман. Думаю, описывать еще не рожденное создание не стоит. Но, в общем, для меня это новый опыт.

- А чем для вас было посещение "За стеклом"?

- Попав туда, я понялискажающую суть телевидения: эти ребята в жизни гораздо интереснее, чем по телевизору. Я раньше вообще не участвовал ни в каких телепрограммах. Меня много раз звали в разные ток-шоу, но я отказывался: неинтересно.

- Ток-шоу ведь на самом деле то же интервью?

- Нет, ток-шоу - коллективная дискуссия. А я считаю, что все эти круглые столы, когда много людей высказывают свои мнения, о чем-то спорят,чрезвычайно бестолковы и неплодотворны. А в "За стеклом" я решал для себя какие-то экзистенциальные проблемы. Как бы вошел в другое измерение. Меня вообще интересует тема прозрачности, подглядывания. И потом, эти ребята меня пригласили, потому что читалимои книги.

- Кого вы сами сейчас читаете?

- Собственно, как всегда: Егора Радова, Виктора Пелевина, Татьяну Толстую… У Акунина совершенно замечательный мегапроект, мне это очень близко. Вообще, хороших писателей не бывает много. Их должно быть около пяти. Сейчас, я считаю, литература переживает расцвет.

- В этом году ваше имя узнали даже те, кто вас никогда не читал…

- В общем, это закономерный процесс. Я могу объяснить его, подойдя издалека. Когда-то то, что я пишу, было доступно очень малому количеству людей. Понемногу круг расширяется. К моим текстампривыкают постепенно, как к любой экзотике. Взять хотя бы экзотическую кухню. Сначала говорят: "Какая гадость!". Потом она входит в моду, и, в конце концов, оказывается, что это можно есть каждый день. Моих читателей становится все больше и больше, и этоговорит о том, что "желудок" современной культуры хочет разной пищи: не только сладкого, но и хрена с горчицей.

- Я часто слышу: "А! Сорокин! Это по которому сняли "Москву!". Или: "А! Это который был в "За стеклом!"…

- Ну, это нормально. Я ничего не имею против.

- Не значит ли это, что дело не в привыкании к экзотике ваших романов, а в том, что у вас появились более доступные проекты? В сценариях ведь нет стилистических игр.

- Перед сценариями были пьесы…

- Пьесы ведь писались не на заказ, и они стилистически ближе к романам.

- Да, может быть. Дело в том, что я не хочу быть литературным маргиналом. Можно, конечно, всю жизнь только дрова рубить, но это довольно однообразно. Я хочу еще и что-нибудь другое делать, скажем, лобзиком выпиливать. И важно еще то, что кино - дело коллективное.