Львы Солнечной системы

Все-таки жаль, что Андрей Чертков решил ограничить количество выпусков "Времени учеников" сакраментальной тройкой. Многие наши писатели так и не успели выговориться и выразить чувства, которые испытывают по отношению к творчеству братьев Стругацких. К числу литературных учеников АБС относится и Сергей Синякин. Вообще-то подавляющее большинство его произведений имеет мало общего с текстами Учителей - особенно лучшие, такие как "Монах на краю Земли", "Время Апокалипсиса" или "Метафоры возможного и невозможного". В этой книге собраны исключения. Повесть "Звери у двери" - прямое продолжение "марсианской" линии "Стажеров": помните, как лихо герои ранних Стругацких подошли к окончательному решению вопроса марсианских пиявок? Главный герой другой повести, "Перекресток", сталкивается с персонажами АБС, наблюдающими за нашей Землей из своих благополучных параллельных миров, и даже оказывается одним из "полуденных" разведчиков, потерявших память, но не совесть. Ну, а центральная повесть сборника, "Инспектор Внеземелья", - это попросту римейк нескольких ранних произведений Стругацких, от "Пути на Амальтею" до "Полудня... " Что с того, что герои носят другие имена, а вместо коммунизма на нашей голубой планете царит "капитализм с человеческим лицом"? Под масками легко узнаются знакомые лица - Быков, Жилин, Юрковский... Синякина можно назвать эпигоном, обвинить во вторичности и тысяче иных грехов, но будем справедливы: стилизация ему удалась. Да и решился писатель на этот рискованный ход явно не от литературной беспомощности: слава богу, лауреат кучи жанровых премий, мастер с "лица не общим выраженьем". Синякин сознательно подставился подо все потенциальные шишки - а это, товарищи, позиция, уже заслуживающая уважения.

Еще одно подтверждение моим словам насчет "Времени учеников". Новый роман Александра Щеголева ни что иное, как вдвое расширенный и сильно переработанный вариант повести "Пик Жилина", вошедшей в третий том антологии. В отличие от Синякина, Щеголева не увлекает космическая романтика и светлый шестидесятнический оптимизм. Ему подавай проблемную прозу - вот и в качестве примера для подражания он избрал одну из самых тревожных повестей ранних АБС, "Хищные вещи века". Недаром советская критика ополчилась в свое время на это произведение: мещанский рай получился у Стругацких чересчур привлекательным, слишком многие с восторгом приняли бы слег, волновой наркотик, позволяющий с головой погрузиться в управляемые (sic!) фантазии. Мысль вывернуть идею слега наизнанку и ввести в повествование артефакт, позволяющий его обладателю по своему усмотрению управлять реальным миром, не нова. Достаточно вспомнить дилогию Сергея Лукьяненко "Линия грез"/"Император иллюзий". "Львиная охота" не уступает этим романам по количеству приключений на страницу текста, да и с неожиданными сюжетными поворотами тут все пучком. Удивительно, что эта книга два года не могла найти издателя (если верить автору) - читается она навылет. Да, Стругацкими отдает сильно. Но в наше время это скорее достоинство, чем недостаток. Талантливое подражание АБС куда любопытнее, чем бездарное подражание Муркоку или Гаррисону. Тем более что сам автор честно признается: хотел, дескать, "написать новую книгу Стругацких, на обложке которой значилась бы фамилия Щеголев..." Но тут же добавляет: "Именно новую книгу - с собственными идеями и героями. Превратить гордыню в рабочий инструмент, а простую стилизацию вывести на уровень расщепления сознания... Безумная, конечно, затея. И вместе с тем - высшее проявление любви". То есть гордыня, конечно, присутствует, но меру своего нахальства писатель осознает. А повинную голову, как известно, меч не сечет.

В книгу вошло две повести, в которых фигурируют одни и те же герои. Только первая, заглавная, - фантастическая (или, скорее, фантасмагорическая), а вторая - вполне реалистическая. Своеобразный диптих, стереоскопический взгляд на жизнь южного приморского города, в котором даже тот, кто в жизни не бывал на Черном море, сразу узнает Одессу. Не столько по названиям улиц и бульваров, переулков и площадей, сколько по особой интонации, атмосфере. На плечи двух интеллигентных одесситок свалилось всемогущество - ненароком побеспокоив бессмертный дух великого математика-каббалиста, вычислившего семьсот двадцать первое имя Бога, они становятся наследницами его силы. Только вот в чем загвоздка: власть над миром даром не нужна этим дамам, им бы вернуть обратно в могилу потревоженного мага и забыть приключившееся как страшный сон. Но не все герои повести такие бессребреники. Кто-то стремится к власти и богатству, кому-то в волшебных камешках с проклятой могилы видится орудие Страшного Суда, кто-то просто хочет осчастливить все человечество разом - только на свой собственный, специфический манер... О вещах в высшей степени серьезных обозревательница "Литературной газеты", давно известная любителям боевой фантастики от издательства "ЭКСМО" под свирепым мужским псевдонимом "Максим Голицын", пишет легко и весело, на зависть многим коллегам. Что-то булгаковское угадывается в этой дьяволиаде без дьявола, раскованность, свобода, полет. Галина пишет о том, что ей интересно, и пишет так, как ей хочется - не оглядываясь на "формат", не втискивая сюжет в жанровые рамки. На мой взгляд, рискованный эксперимент дал положительный результат. Снимаю шляпу.

Наконец дошла очередь и до малой прозы Владимира Михайлова: лучшие его космические повести ("Особая необходимость", "Люди Приземелья", "Дальней дороги") и рассказы ("Черные журавли", "Люди и корабли", "Среди звезд", "Странный человек Земли" и "Пещера многоногов") шестидесятых-восьмидесятых наконец-то переизданы. Один из немногих фантастов-"шестидесятников", успешно освоившихся в новой рыночной среде (второй писатель из этого поколения, чувствующий себя сейчас как рыба в воде - Кир Булычев), любителям фантастики со стажем он памятен, прежде всего, циклом про капитана Ульдемира и романом "Дверь с той стороны"... А еще - новеллами, большинство которых написано от тридцати до сорока лет назад.

Старая любовь не ржавеет. Вроде бы ничего особенного нет в этих рассказах - освоение космоса, первая встреча с братьями по разуму, бунт разумных машин, в то время такое писалось километрами, как сейчас какая-нибудь "славянская фэнтези". Разве что сделано это более качественно, чем у большинства коллег: тщательнее прописана психология героев, сюжет не просчитывается на десять ходов вперед... Но тот Михайлов-гуманист, Михайлов-философ мне, читателю, как-то более симпатичен, чем сегодняшний Михайлов-автор-боевиков. Рассказы к тому же по определению более динамичны, здесь нет места для многословных отступлений, как, например, в "Тогда придите, и рассудим". Так что для тех, кто хочет относительно быстро составить мнение о писателе В.Д.Михайлове, этот сборник - то, что доктор прописал. Хотя впечатление это и будет довольно поверхностным.

Издатели опять в своем репертуаре: заключительная часть трилогии Уильяма Гибсона уже во всю продается, а про второй роман ("Идору") ни слуху, ни духу. Не то, чтобы без этой вещи совсем непонятно было, о чем идет речь в третьей книге, но сам подход вызывает недоумение. Если уж раскручивать имиджевый проект, то раскручивать его толково... В романе "Все вечеринки завтрашнего дня", прямом продолжении "Виртуального света" и "Идору", Гибсон реализует ту же схему, что и в знаменитой "киберпространственной" трилогии ("Нейромант", "Граф ноль", "Мона Лиза овердрайв"). Герои двух слабо связанных книг встречаются на страницах третьей, сюжетные линии сходятся воедино, чтобы история завершилась наконец долгожданной развязкой. Любимая тема Гибсона - изменения, незаметно для обычного человека накапливающиеся в обществе, чтобы в один прекрасный момент разом проявиться и поставить мир на уши, - господствует и на страницах этого романа. В "Виртуальном свете" локальное торжество нонконформистов не привело к сколь либо значимым результатам в мировом масштабе. В новой книге все с точностью до наоборот: никто не прикладывает сознательных усилий, чтобы изменить общество - это происходит само собой, и даже самые влиятельные люди не в состоянии остановить процесс... Таким образом, центральный конфликт для киберпанка тоже вполне традиционен. Не очень удачный перевод слегка смазывает впечатление: логические связки между фразами не всегда очевидны, порой приходится гадать, что же именно хотел сказать автор. Как стилист Д.Борисов явно уступает Михаилу Пчелинцеву. За последнее десятилетие Пчелинцев, что называется, собаку съел на произведениях киберпанков и авторов "новой волны", и немало воды утечет, прежде чем кто-то другой до такой степени набьет руку в этой области.

Украшением этого объемистого сборника можно назвать два главных романа Кларка, вошедших в золотой фонд мировой фантастики - "Конец детства" и "Город и звезды". Поражают эти вещи, разумеется, в первую очередь почти степолдианским размахом. Есть такая парода авторов, любую проблему рассматривающих сразу в масштабах всего человечества. То, что мельче, им малоинтересно. Обычно из таких людей получаются любопытные политологи, социологи или футурологи. Писатели - очень редко. Артур Кларк в этом плане исключение. Стилист и психолог он, конечно, еще тот, по крайней мере в крупных произведениях (среди рассказов встречаются и жемчужины - "Девять миллиардов имен Бога", допустим). Но в умении строить сюжет молодой Кларк уступал мало кому из сверстников-фантастов. Следить за судьбой человечества оказывается не менее интересно, чем за судьбой какого-нибудь яркого героя с тонкой душевной организацией. Рискну повториться, но, на мой взгляд, выпуская серию "Шедевры фантастики" "Эксмо" делает большое и важное дело. Эта конкретная книга, скажем, многим напомнит, что вклад отшельника из Шри-Ланки в развитие мировой НФ не ограничивается "Космической Одиссеей", что и без Кубрика Артур Кларк - фигура вполне историческая. Хотя поздние его сочинения, "Свидание с Рамой", "Космический лифт" или "Фонтаны рая", переиздавать отдельной книгой нынче возьмется только отчаянно смелый человек.