Все разделы
  • @
  • «»{}∼


Дина Рубина: «Писатель в любую свою книгу так или иначе вкладывает личный опыт...»

Дина Рубина

Беседовала Елизавета Вохминцева

Дина Рубина — прозаик, автор популярных романов, лауреат и финалист множества литературных премий. Первый свой рассказ Дина написала в 16 лет, а уже в 24 года получила литературную известность благодаря роману «Когда же пойдёт снег?..». Книги Дины Рубиной — это интереснейший микс из биографии писательницы, преданий её семьи и исторических событий, показанных через судьбы героев. В нашем интервью Дина Рубина рассказала о своей новой книге «Бабий ветер» и писательской жизни.

— Дина Ильинична, главная героиня вашей новой книги «Бабий ветер» полностью меняет свою жизнь, переезжает в Америку и переживает там настоящий «культурный шок». В 90-х вы тоже эмигрировали в другую страну, в Израиль. Стало ли что-то таким же шоком для вас в новом обществе? Вкладывали ли вы личный опыт в создание образа героини-эмигрантки?

— Разумеется, и неизбежно. Писатель в любую свою книгу так или иначе вкладывает личный опыт — если не биографический, то эмоциональный, чувственный... То есть я, конечно, живу в другой стране и косметологией не занималась и на воздушных шарах не летала...

...но вот этот прыжок в пропасть, это харакири под скучным названием «эмиграция» я тоже совершила и — как подавляющее большинство людей — в результате этого эксперимента над собой стала иным человеком.

— Что не могло не повлиять на мою работу над образом героини «Бабьего ветра».

— Героиня нередко с иронией отзывается о современных американских ценностях, о толерантности, доходящей до абсурда. Какие чувства у вас вызывает эта американская «вседозволенность»: всепроникающая демократия, гендерные и расовые вопросы, однополые браки? Как, по вашему мнению, такая картина мира влияет на человека?

— Вот это очень сложный вопрос, на который, кстати, не отвечает и моя героиня. Она вообще более умный и проницательный человек, чем большинство огульно хающих «американскую толерантность» людей. Что касается моих чувств, то они совершенно не важны — автор со своими мнениями и чувствами – вообще лицо самое незначительное, и худо, если автор лезет на страницы книги со своими мнениями и суждениями. Уж лично я все-таки выбираю ту самую толерантность, которая противоположна любому тоталитаризму.

— Читая повесть, понимаешь, что ее действие происходит прямо здесь и сейчас — уж очень знакомыми кажутся зарисовки повседневной жизни героини. Наверняка не только личный опыт, но и какие-то внешние события послужили вдохновением для написания такой книги? Ситуация в мире, новости, громкие происшествия, глобальные тренды?

— Но ведь любой писатель творит здесь и сейчас. И если не пишет об эпохе Ивана Грозного, то неизбежно обязан изображать современность такой, какой она его окружает, — со всеми трендами-брендами, разговорным языком улицы и баров, с описанием погоды, внешности современников... и прочим нашим барахлом, с которым мы бы не хотели расстаться ни за какие коврижки.

— Почему бывшая профессия героини — пилот воздушного шара? Это метафора или у героини существует реальный прототип?

— Послушайте, ну какая там метафора, когда описана жизнь героини, ее молодость, ее любовь, ее прыжки с парашютом, полеты на шаре... Буквального прототипа у героини нет, но это отнюдь не дает права сомневаться в ее литературной подлинности. Другое дело, почему я выбрала для нее такое высоко-воздушное занятие в молодости: парашюты, аэростаты. Потому что мне необходимо было как-то уравновесить тот телесный низ, который присутствует в повести благодаря нынешней профессии героини.

— Героиня пишет свои письма на планшете. А сами вы дружите с современными гаджетами и техническими новинками? Признаете ли электронные книги?

— У меня, конечно, есть и самый последний айфон, и лэптоп для работы в поездках... Электронная книжка, кстати, тоже есть. Это очень удобно в путешествиях: а иначе я покупала несколько книг в аэропорту и переезжала с ними с места на место. Но знаете,

...в последнее время выясняется, что многие всё же возвращаются к бумажной книге.

— Особенно те, кто по роду деятельности сидит весь день перед экраном, утомляя зрение. Дома им хочется взять в руки нормальную книгу, сесть в кресло или завалиться на диван... и так далее.

— В своих интервью вы не раз говорили, что над каждой своей книгой проделываете большую работу, прорабатываете обширный материал. Что было самым сложным в работе над «Бабьим ветром»? Трудно ли далась вам эта книга?

— Да уж, поработать пришлось. Особенная трудность была в нащупывании языка героини — с одной стороны, разговорного, не вычурного, с другой стороны — все же письменного, довольно литературного — ведь повесть написана в жанре писем одной женщины к другой. Тут я помучилась, но результат меня сейчас удовлетворяет. Язык писем в повести живой, естественный, ненатужный.

— В нашем перегруженном информацией мире читателя довольно сложно чем-либо удивить. Но люди неизменно выбирают именно ваши книги среди сотен других в книжных магазинах. Чем, как вы считаете, цепляет людей ваша проза?

— Это, пожалуй, вопрос не ко мне. Не к автору. Об этом стоит спросить как раз тех читателей, которые выбирают мои книги. У меня, конечно, есть некие соображения на эту тему, но выносить их на люди как-то не хочется.

— Сейчас вы проводите череду презентаций, посвящённых «Бабьему ветру». Любите ли эту часть своей работы или это, скорее, необходимость? Получаете ли удовольствие от публичных выступлений?

Знаете, вообще-то, я человек довольно закрытой жизни. По своим предпочтениям и натуре — не удивляйтесь — одиночка, молчунья, неулыба.

— И самый удачный день для меня, когда я просыпаюсь и вспоминаю, что сегодня не нужно выползать из дома, а можно просто сидеть и работать, ну разве что со своим псом прогуляться. Но так сложилась жизнь, что изрядную часть ее я зарабатывала на пропитание семье выступлениями (судьба наградила меня некоторым талантом к лицедейству), так что просто обязана была встречаться с людьми, подписывать книги. И вот те минуты и часы, когда я встречаюсь глазами со своим читателем, и мне говорят какие-то теплые слова, и я на них что-то отвечаю, и так далее... они, конечно, дорогого стоят. И я страшно благодарна тем, кто приходит на встречи со мной... что не отменяет того факта, что это изрядная нагрузка на нервную систему, психику и мой врожденный характер интроверта.

— Каких людей вы видите на своих презентациях? Как думаете, как сейчас выглядит типичный читатель Дины Рубиной?

— Типичного читателя не бывает. И если бы я вообще даже подумала этим словом, приступая к работе над книгой, я потерпела бы провал, ибо занятия литературой, плетение словес подразумевает совершенно нетипичные реакции на все вокруг. Каждый человек — личность со своими предпочтениями, своим характером, своими фобиями. И людей я вижу совершенно разных. Удивительно, что вот сейчас, выступая по книжным магазинам Москвы, я даже в разных районах сталкиваюсь с разной аудиторией. Не знаю, отчего это.

— Случались ли какие-нибудь запоминающиеся жесты со стороны поклонников? Помните ли вы какие-нибудь необычные вопросы, неожиданные признания, подарки?

— О, мне дарят самые разные вещи, знаете ли. Скоро можно будет музей подарков открывать. Само собой, книги стихов-прозы-воспоминаний, пособия по самым разным занятиям и профессиям. С одного такого подарка — пособия по разведению канареек — зародился мой роман-трилогия «Русская канарейка», так что я очень внимательна к подобным подношениям. Ну а разные приятные сюрпризы, вроде шарфиков-платочков... и так далее, просто не счесть. Фотографии. Открытки. Картины-рисунки художников. Для меня все это чистая радость, так как я вообще люблю все, что сделано человеком, его руками и талантом. Неожиданные признания? Тоже бывало: «Если б вы знали, Дина Ильинична, как вас любят в московском зоопарке!»

— Ваши книги не раз были названы «современной классикой». А какие русские или зарубежные произведения вы сами отнесли бы к современной классике?

Слушайте, я всегда повторяю, что, пока писатель жив, рановато его увековечивать, воздвигать нерукотворные памятники и обзывать классиком.

— Классика — это отвердевшие во времени, желательно в веках, литературные монументы. Не тревожьте всуе. Что касается каких-то современных книг... Я много читаю и давайте не буду здесь вываливать список авторов. В разное время меня интересуют разные книги, разные имена. В моем возрасте труднее очаровываешься и всё больше тянешься как раз именно к классике, которая никогда тебя не разочарует.

— Есть ли такие книги, которые, по вашему мнению, должен прочесть за свою жизнь каждый человек?

— Есть, разумеется. И не мною они названы: Библия, скажем, во всей ее полноте. Великая книга, заодно и ключ к пониманию огромного наследия живописи, музыки, истории и философии.

— Несколько ваших произведений уже экранизированы. Возможно ли, на ваш взгляд, удачно экранизировать «Бабий ветер»? Нужно ли вообще экранизировать книги?

— Не знаю. Я предпочитаю утверждать, что полноценно перенести на экран замысел писателя невозможно. Но появляется режиссер, снимает фильм «Собачье сердце»... и мнение меняется. Возможна и экранизация «Бабьего ветра», но я давно поняла, что дело не в актерах, не в сценарии... Дело исключительно в режиссере. Появится такой человек — снимет всё, даже телефонную книгу.

— Ваша библиография исчисляется десятками произведений. Как рождаются новые сюжеты в мире, в котором, как кажется, ничего нового сказать уже нельзя?

— Ну, это вечная история: страх писателя перед тем количеством книг, которые уже написаны в нашем мире. Первая половина жизни — страх перед написанным, вторая половина жизни — усталость от написанного лично тобой. Тут главное не струсить и вовремя понять, что сюжетов совсем не так много, и все они многажды переписаны.

Суть драгоценной «живой воды» таланта – в неповторимой интонации данного авторского голоса, который нужен кому-то из читателей.

— И чем более он неповторим, искренен, эмоционален... тем большему числу читателей он необходим.

— Если бы судьба сложилась иначе и вы бы не стали писателем, какую профессию выбрали бы тогда?

— Сейчас я полагаю, что профессию актера. Видно, на роду у меня написано постоянно торчать на сцене. Знаете, однажды мне случайная гадалка, совсем не зная меня, сказала, глядя в карты: «Ничего не понимаю: с одной стороны, ты сама по себе. С другой стороны, ты все время на людях! Чем это ты занимаешься, что все время на людях?!»
Вот и получается: сцена мне выпала по судьбе, как ни крути.

— Дина Ильинична, большое спасибо за ваши ответы!

Посмотреть все книги Дины Рубиной