Как отмывают богов, или Черное на голубом

Параноидальная фабула первой серии вышла на новый виток: Уэсли Снайпс вступает в нешуточную схватку с таинственными и ужасными "вампирами вампиров", т.е. такими, которых уже не удовлетворяет в меру теплая кровь хомо сапиенсов, а насытить может лишь ее концентрат в жилах упырей. "…Ибо сказано: Возлюби врага своего и возрадуйся успехам его". Аналогия из мира наркотиков, услужливо подсказанная создателями фильма: опиум и героин, то есть то же самое, только еще интенсивней, круче и смертоносней. На фоне натиска новых варваров патриархальная культура обычных вампиров с их сатанинскими алтарями, иллюстрированными фолиантами Тайного знания и чинными сходками кажется старой-доброй и почти безвредной. Стоит привыкнуть к новой диспозиции, как все становится понятно и просто: минус на минус дает плюс, раскладка действующих лиц на плюс и минус полностью удовлетворяет требованиям жанра, и в толпе кровососущих ублюдков привлекательное женское лицо встретить не сложнее чем в любом другом киносоциуме. В итоге к создателям фильма остается одна совсем уже абстрактная претензия: мало по-настоящему уродливых актеров …за каждым вурдалаком с легкостью угадывается умело загримированный смазливый статист…

Экранизация одноименного бестселлера Джанет Фитч повествует о мытарствах одаренного подростка Астрид Магнуссен (Элисон Ломэн), чья мать Ингрид (Мишель Пфайффер) - художница, отбывающая срок за убийство любовника, продолжает из-за решетки влиять на жизнь девочки. За три года кочевий Астрид успевает сменить несколько приемных семей, одна экзотичнее другой. Отношения матери и дочери эволюционируют от вассалитета к открытому конфликту, схватке и горькому взаимопониманию в финале. Фильм получил в US обильную и весьма злобную прессу. Нападки выглядят подозрительно единодушными. Да, "Белый олеандр" отдает телепостановкой. Да, картина выглядит скомканной, распадается на отдельные новеллы. Приемные матери не очень то похожи на приемных матерей… По остроумному наблюдению Роджера Эберта, шеренга ослепительных блондинок на постере наводит на крамольные мысли: а не припрятана ли где-то рядом непричесанная и темноволосая версия тех же событий. Односерийный сериал, мелодрама-люкс со звездным актерским составом (наподобие "Женских тайн" Родриго Гарсиа), кино, застывшее на полпути между авторским и конвейерным искусством, - ни для кого не в новинку. Остается предположить, что "Олеандр" все-таки задел критику за живое. Пленяют энергия, ум и вдохновенная злоба Ингрид, героини Пфайффер, не устающей проповедовать "ответ один - отказ". От свидания к свиданию она вбивает в дочернюю голову: не уступай натиску их любви, не пей из копытца, не покупайся на суррогаты, будь то комиксы, экзальтация религиозного неофитства или фэншуй. "…Пролетарии всех стран, подъем! Вам терять нечего, кроме карточки Visa, Happy Meal и прокладок Cotex с крылышками". Что вы на это скажете?

Сентиментальная мелодрама в модном ретро-антураже: о том, какими мы (они) были. Жили идиллически спокойной жизнью провинциального городка. Он - образцовый коммерсант, она - примерная домохозяйка. Устраивали светские приемы. Днем он в Фирму, она развозит детей из школы, ждет подруг, разглядывает на благотворительном каком-то вернисаже Хуаном Миро помазанные холсты. Ей нравится. Вокруг великолепие осени золотит кадр за кадром, предвещая близкий крах и упадок старого мира - грядет время суровых испытаний. Он обнаруживает в себе тягу к мужскому полу, она сближается с негром, сыном садовника, к которому первоначально испытывает лишь симпатию и теплый дружественный интерес. Идеальный брак пошатнулся: она само сострадание и всепрощение, он жесток и нетерпим. Голубое предпочтительнее черного. Он уходит, она остается растить детей под артобстрелом косых осуждающих взглядов.

Классическая совершенных пропорций мелодрама лишена воздуха и кажется крепко запаянной консервной банкой, хранящей эссенцию американского образа жизни: для будущих поколений, для трансляции в космос, для самих себя на случай старческой амнезии. Запасаться собственным прошлым в преддверии возможных социальных потрясений. Заключить в 103 минуты экранного времени энциклопедию психологии и быта - архетипы мышления, формы интерьера, основы юриспруденции, теорию искусства.

Вдали от рая просторно и светло: золотая палата увядания, музей восковых фигур. Цвета отчетливы и ярки - с толикой искусственности, кукольного глянца. Вуалевый нежно-сиреневый (это ваш цвет) платок по-над кумачовым (да она коммунистка!) пальто. Зашифрованным посланием мерцают поперек экрана красно-сиреневые помидорчики и кометы Хуана Миро. И вновь взгляд камеры расфокусировано плавает в пространстве, не останавливаясь ни на чем, схватывая самое общее впечатление от пейзажа и интерьера: геологические напластования теней, сосуды неравномерно окрашенного света. Нам не дозволено смотреть в упор, это против этикета. "Сейчас покажу вам фото своей дочурки". Объектив машинально разворачивается в ту сторону и елозит мутным неразличающим оком по серенькому мутному квадрату, на дне которого лицо негритянской девочки, живущее в многоквартирном бумажнике отца…

Одна из ранних лент Вуди Аллена задумана с оглядкой на лучшие творения студии Монти Пайтон: обойма скетчей, каждый из которых иллюстрирует один "вопрос про это", в алфавитном диапазоне от афродизиаков до эякуляции. Эпизод с трансвеститом и трогательная новелла о любви к овечке решены в духе комедии положений. История монструозной "сиськи", жертвы которой захлебываются в молоке, задействует схему фантастического триллера. Финальные пятнадцать минут принадлежат к числу лучших в комедиографии ХХ века и даже в творчестве самого Вуди… Теперь вы, конечно, вспомнили первоисточник известного рекламного ролика противозачаточных средств и откуда растут ноги "Осмосиса Джонса"?

Анимация сродни синтоизму, учению об одушевленности, божественности (богообитаемости) всего сущего. В волшебной бане, где моются духи рек, то есть фактически в бане для воды, десятилетняя Тихиро проходит очищение послушанием и трудом, вызволяя себя и родителей из рабства. Воздержусь от пересказа фабулы: читайте аннотацию и отзывы в сети. Из сотни с хвостиком англоязычных рецензий сто сравнивают рисованную полнометражку Хаяо Миядзаки с "Алисой в Стране чудес", остальные не мудрствуя лукаво, предлагают купить кассету. Ну да, ну да, конечно. Тихиро - японская Алиса. Lucy In The Sky With Diamonds со свитой волшебных существ, среди которых безымянный Nowhereman в маске традиционного театра. Лукавый Миядзаки скормил ленивым-нелюбопытным горсть цитат из Льюиса Кэррола, которыми сходство и исчерпывается. Там, где у Кэролла логика и лингвистика, у Миядзаки (в прошлом активиста "зеленого" движения) - медицина и экология. Эксцентричные аборигены Страны чудес и Зазеркалья проводят время в болтовне: препирательствах и патетических излияниях. Волшебный мир Миядзаки скуп на слова. Его прототип в реальности - не игра (будь то шахматы или карты, где можно перехватить инициативу и выйти к финалу победителем, а на худой конец просто смахнуть фигуры с доски), а индустрия развлечений, причем увиденная изнутри, глазами не потребителя, а работника, слуги. Сфера чудесного повернута к человеку задом, к богам передом. Эго героя не довлеет над фабулой японской сказки, "…наступает момент, когда мир духов настолько выходит из-под контроля и начинает жить своей жизнью, что у призраков появляются призраки, боги меняются личностями, плохие становятся хорошими и у них появляются свои плохие и т.д. Как в такой сказке выжить - совершенно непонятно. Разве что став десятилетней девочкой. Каковой, в сущности, нас Миядзаки и делает" (Михаил Брашинский).

Говоря о полнометражном мультфильме, снятом на питерской студии "Мельница", не хочется и не можется избегнуть общих мест. Повесть Гауфа, история искупительного унижения и отчуждения от собственного тела, в оригинале перекликается с Рип Ван Винклем и, таинственным образом, с "Унесенными" Миядзаки. Наши мультипликаторы заключили сюжет в экономичную плоскую упаковку love story без осложняющих нюансов. Вообще фильм оставляет впечатление предельной аккуратности и осторожности в обращении с линией, звуком, временем, - кандидатская, успешно выдержанный экзамен на владение основами профессионального мастерства. Каковое мастерство предполагает умение выпестовать полуторочасовую картину, картинку с соответствующим бюджетом. Минимализм диснеевской закваски. Саундтрек, как и все прочее, дистиллирован и вяловат. Илья Максимов признается, что изначально фильм замысливался как мюзикл, но в ходе работы создателям пришлось отказаться от части своих первоначальных амбиций. Отбракованные эпизоды найдете среди бонусов… Линию оригинального сюжета пришлось выпрямить в угоду нравственной однозначности характеров: у Гауфа мальчик жестоко наказан за то, что издевался над уродством старухи. Отечественный Нос - невинная жертва магического террора и бесовского произвола. Ведьма глядится грозным Сауроном, повелителем гомункулусов, а хохочет совсем как Баба Яга в советской радиосказке…

Не всех времен и народов, но любимейший и один из лучших в американском кинематографе. Внезапно посвежевшим и похорошевшим воспрял из пепла в конце девяностых на смену потускневшим чтивам и их все менее выразительным двойникам. Ах, Холли Голайтли, любительница бриллиантов! Ах, братик Холли, как бишь его, большой любитель арахисового масла, - а почему, зачем, никто никогда уже не узнает. Неприкаянные дети, балованные падчерицы и пасынки века. Шампанское с чипсами на завтрак, розы в обед, секс на ужин. Их нежный мозг, окутанный фобиями и маниями, еще свободен от гнета драгс & рок'н'ролл. Спустя восемь лет Джон Шлезингер в "Полуночном ковбое" покажет те же отрешенные игры "про себя"… далеко не столь невинные. И далее эстафета интровертных не по детски маниакальных забав а ля Воннегут и Капоте протянется в направлении "Аризонской мечты" Кустурицы, "Фарго" братьев Коэнов и все того же "Чтива". А счастье было так возможно, так близко… всего в нескольких часах лёта, в бананово-кофейной стране. И далее на рубеже девяностых, пресытившись нонкомформистскими забавами, вспомнят об утраченном парадизе Холли Голайтли. Саундрек к "Завтраку Тиффани" волшебными позывными звучит в недавней мелодраме "Кейт и Лео", усталой сказке для стареющих бизнесгёрлз. И зритель отзывается, не может не отозваться на этот пароль.

Полнометражный дебют дочери ирландского режиссера номер один Шеридана много сравнивают с "Девственницами-самоубийцами" Софии Кополлы. Здесь и там немотствующее "поколение Х" с нежной молочно розовой чуть прыщеватой кожей, так и льнущей к объективу. В обеих картинах неразгаданной тайной остается немотивированная жестокость подростков, направленная на себя или обращенная вовне. Невинная противоестественная и завораживающая склонность к разрушению возникает до всякого осознанного намерения. Паззл, смыкающий тела Свинки и Поросенка в почти идеальной непостижимой гармонии: рука в руке, волосок к волоску, - не допустит вторжения извне. Прирожденные убийцы, Бонни и Клайд новейшего времени… постинформационной эпохи. И т.д.

"Погрузив своих героев в пучину одиночества, насилия и болезненной сексуальности, Шеридан в конце концов сама пугается своих злобных свинок. Забыв дорассказать сказку, бросает деток одних. И обрекает на верную смерть - ведь без сказочного Дворца эти волшебные зверушки совершенно не жизнеспособны". (Антон Костылев).