Сентиментальное путешествие в зону справедливости

Грустные новости из Москвы: серия "New Wave", самый интересный проект издательства "АСТ" в 2002-2003 годах, не оправдала ожиданий издателей и закрывается. Печально - давно уже у меня (а по отзывам - и у многих коллег) не возникало такого желания собрать все книги какой-либо серии. Так что роман Руди Рюкера "Халявинг.exe" (который, на самом деле называется, конечно, "Freeware" - пристойный русский аналог переводчикам подобрать так и не удалось), скорее всего, последний. Разве что еще какие-то книги сейчас находятся в печати. С другой стороны, полистаешь страницы, и начинаешь понемногу понимать читателей, отказывающихся приобретать такой продукт. Мало того, что в выходных данных господа издатели переврали год выхода романа на языке оригинала, так еще и назван "Freeware" "четвертой книгой... легендарной киберпанк-тетралогии". Судя по всему, безымянные создатели аннотации причислили к тетралогии роман "Белый свет..." - а в оригинальную библиографию (или хотя бы в библиографию Вл.Гакова, включенную в сборник "Софтуха.ехе. Мокруха.ехе") заглянуть поленились. Халявинг есть халявинг. О чудесах перевода: на странице 52 подробно описывается синтезированное изображение на экране компьютера, состоящее из неких загадочных "полигонов". Удивительно, что ни один из переводчиков (даже Олег Колесников, в компьютерной грамотности которого усомниться сложно - столько мультимедийных дисков им в свое время подготовлено) не почувствовал некой несообразности и не поинтересовался, как же, собственно, переводится слово "poligon" с английского на русский. А переводится оно просто: многоугольник. Именно из них-то, из многоугольников, изображение на экране компьютера и состоит... Может быть издатели закрывают "New Wave", втайне надеясь в новой серии таких проколов избежать? Посмотрим-посмотрим...

История, рассказанная с точки зрения раба - в общем-то, не такая большая находка для фэнтези. Вспомним хотя бы "Истовик-камень" Марии Семеновой, где описываются мытарства юного Волкодава на каторге в Самоцветных горах. Да и сам великий Конан, помнится, постоянно попадал в рабские колодки, из которых, впрочем, всегда благополучно бежал. Другое дело - раб покорный, сломленный, смирившийся со своей участью. Кэрол Берг (судя по цитате из "Локуса" на обложке, "Превращение" - ее дебютный роман) предлагает нам любопытный психологический этюд: рабу, прожившему в заточении 16 лет и уже не дорожащему даже собственной жизнью, надо во что бы то ни стало спасти нового хозяина, своевольного и гордого юношу, наследующего трон Империи, которая в свое время почти полностью уничтожила народ этого самого раба. Дело в том, что земляки нашего героя, обладающие магической силой, испокон веку боролись с демонами, гнездящимися в человеческих душах, а юный наследник оказывается потенциальным магом редкостной мощи. Раб и сам некогда подавал большие надежды и числился среди первых воинов, но обряды очищения, проведенные завоевателями, лишили его сверхъестественных способностей. Меж тем, мировое зло не дремлет, нету у него такой привычки: демоны, сплотившиеся под руководством своего повелителя, вынашивают планы захвата власти и установления диктатуры во всем мире. Остановить их, как убежден герой-повествователь, может только принц, не подозревающий ни о своих способностях, ни о ведущейся тысячелетиями борьбе между силами света и тьмы. "Превращение", собственно, и повествует о том, как двум столь разным людям удалось не просто объединиться ради достижения общей цели, но стать настоящими друзьями, несмотря на совершенно разный жизненный опыт и социальное положение. Ну, а все остальное - дворцовые интриги и магические поединки, - на мой взгляд, куда менее важно. Приятное, но необязательное приложение для фанатов фэнтези.

Название этой книги обманчиво. Молодые литераторы, жаждущие от мэтра практических советов, будут разочарованы. Чтобы стать таким писателем, как Кир Булычев, справедливо полагает автор, надо прожить такую же жизнь, от начала до конца. Родители, школа, институт, прочитанные книги и увиденные фильмы, друзья и недруги - все это, так или иначе, повлияло на формирование личности Булычева. Может быть когда-нибудь Игорь Всеволодович еще напишет учебник писательского мастерства, пока же перед нами воспоминания человека, достигшего того рубежа, после которого переосмысление пройденного уже не кажется блажью и обычным писательским кокетством. Главное достоинство этих мемуаров - честность. Булычев не скрывает, что в самые тяжелые для страны годы (сороковые и восьмидесятые) его семья имела доступ к партийным спецраспределителям, что отец будущего писателя, оставивший к тому моменту семью, принадлежал к кремлевской элите и одно время занимал пост главного аудитора СССР, что сам Игорь Всеволодович поступил на инъяз не без протекции КГБ... При этом по поводу советского строя он, мягко говоря, иллюзий не питает. "Шестьдесят лет я прожил в антиутопии", - раз за разом повторяет Кир Булычев. Немалая гражданская смелость нужна для признания, что пользовался благами, предоставленными государством, которое считаешь воплощенной антиутопией. Однако когда писатель утверждает: "В одном я был тверд - и если не верите, пролистайте мои книги семидесятых и восьмидесятых годов: я не верил в торжество коммунизма и в его блага", его так и тянет поймать на слове. Ведь не выступления же "партийных вельмож" сформировали в сознании миллионов читателей образ коммунистического будущего, не передовицы из газеты "Правда" заставили полюбить это будущее и людей, его населяющих. Это сделали умные и добрые книги Стругацких, Ефремова, Савченко, Ларионовой, Биленкина, Шефнера - даже если слово "коммунизм" на их страницах не звучало... Далеко не в последнюю очередь - книги самого Кира Булычева. И открещиваться сегодня от этого, на мой взгляд, попросту некрасиво.

На обложке этой книги - иллюстрация к произведению, которое здесь по понятным причинам отсутствует: роману Лазарчука "Мост Ватерлоо", первой части "Опоздавших к лету". В данный же сборник вошли рассказы и повести автора, написанные с 1983 по 2002 год - их не так уж много, но это практически все, что создал Андрей Лазарчук в малой и средней форме. Каждое произведение, что особенно ценно, снабжено кратеньким авторским комментарием. Так у нас несколько лет назад издавались сборники Сергея Лукьяненко. Очень полезное нововведение: помогает, знаете ли, ощущать дух времени, когда писался тот или иной текст. Проза Лазарчука достаточно сильно политизирована, что бы ни утверждал сам автор, и комментарии очень уместны - не уверен, что все молодые читатели сами поймут, например, о чем (и о ком) идет речь в рассказах "Мумия" или "У кошки четыре ноги..." А сколько нам пришлось побегать в конце восьмидесятых за журналами, где публиковались рассказы Лазарчука! Ладно еще многотиражный, популярный журнал "Знание-сила", в котором была напечатана "Монетка". А пойди, найди издание с гордым именем "Памир", с рассказом "Из темноты"! Так и не добыл я его тогда. Зато теперь имею этот рассказ аж в двух изданиях: в одноименном сборнике 2000 года и в нынешнем "Сентиментальном путешествии...".

Одно из отличий авторов "четвертой волны" от большинства представителей следующего поколения - специфический интерес к этическим проблемам. Я бы даже сказал, интерес обостренный. Именно вокруг этичности/неэтичности тех или иных поступков крутится сюжет лучших произведений этой группы авторов. Вячеслав Рыбаков, Андрей Столяров, Святослав Логинов, Андрей Лазарчук, Евгений Лукин - первые пришедшие на ум имена. Список далеко не полон. Все почти классики, "дециметры", обладатели многочисленных литературных наград: поиск справедливости, особенно во вселенских масштабах, - занятие утомительное и неблагодарное, но для определенного круга читателей чертовски привлекательное. В некотором смысле "Зона справедливости" Лукина, в которой библейский принцип "глаз за глаз, зуб за зуб" начал вдруг буквально воплощаться в неком среднерусском городке, куда более фантастична, чем написанная им же в соавторстве с покойной Любовью Лукиной повесть "Сталь разящая", действие которой происходит на другой планете. На этой планете живущий собственной жизнью металл поражает всех - грешных и праведных, отступников и истово верующих. Высшая же справедливость в "Зоне..." бьет прицельно, выбирая лишь тех, кто действительно и несомненно виновен. Впрочем, кто из нас без греха?.. Тому, кто думает, что в случае чего воздаяние его, хорошего такого, обойдет стороной, рекомендую почитать этот сборник. Помогает избавиться от иллюзий.

В каких только мирах не приходится жить многострадальным героям фантастической литературы! Персонажам "Армагед-дома" (2000 г.) довелось появиться на свет на планете, раз в несколько десятилетий переживающей локальный "конец света", уничтожающий всю материальную культуру. Уцелеет лишь тот, кто успеет добраться до врат, перекидывающих людей в ближайшее будущее, когда катаклизмы, сотрясающие твердь и небо, сходят на нет. Беда в том, что врата эти открываются в самый последний момент, и чем-то (в смысле, кем-то) неизбежно приходится жертвовать. То есть теоретически времени достаточно, чтобы эвакуироваться успели все жители, но повсеместная паника и эгоизм правителей обрекает значительную часть населения на гибель. Поиск выхода из этой безвыходной на первый взгляд ситуации - жизненная цель Лидии, главной героини романа. Марину и Сергея Дяченко часто - и, возможно, справедливо - упрекают в непроработанности многих деталей и неубедительности финала "Армагед-дома". Впрочем, и в лучших вещах киевского дуэта, "Пещере" и "Ведьмином веке", отдельные элементы мира, как выясняется при внимательном чтении, не больно-то друг с другом согласованы. Однако на это как-то не обращаешь внимания - взаимоотношения между героями в этих романах намертво приковывают взгляд. Здесь же авторы попытались охватить картину целиком, так сказать, в глобальном масштабе... Увы, первая попытка перейти от описания человеческих драм к социальной НФ не очень удалась Дяченко.