Дуэль под солнцем

БОЛЬШЕ, ЧЕМ САМА ЖИЗНЬ , 29 ноября 2009 г.

ВЛАДИМИР ГОЛОДЫШИН (Россия) все отзывы

В жизни шестилетнего нью-йоркского мальчишки по имени Мартин эта картина стала первой встречей с кинематографом. Так и просидел с открытым ртом с первого до последнего кадра. Правда, мать то и дело закрывала ребенку глаза, дабы совсем уж непотребное нежному возрасту зрелище не травмировало сына. Пареньку хватило и того, что было пропущено материнской цензурой, – по выходе из кинотеатра он раз и навсегда решил для себя, что будет делать кино. Сдается, мальчишка не ошибся с выбором профессии – ведь его зовут Мартин Скорсезе…

Каким же должен быть фильм, оказавший столь мощное воздействие на маленького ребенка? Почему так бережно хранимы именно эти воспоминания из далекого детства? Сложно ответить наверняка. Слишком много поводов. Одно начало дорого стоит. На фоне слепящего солнца и величественной музыки Дмитрия Темкина мерно плывет вверх алое название картины, намекая на печальный финал. А может, Мартин не мог забыть лица Дженнифер Джоунс, лица цвета кофе, чуть разбавленного молоком, на котором два ряда белоснежных зубов в обрамлении алых-алых губ да еще томные с поволокой глаза в двух белых-белых озерцах? То, как оператор жадным взглядом красавца Пека подкрался сзади к моющей пол героине, Мартин в свои шесть лет, конечно, не видел, – наверняка, бдительная родительница позаботилась о хрупкой душевной организации несмышленыша. Не мог он видеть ни купания в озере, ни танца на столе. По всей вероятности, видел величественно снятую панораму прерий с сотнями лошадей в захватывающем дух беге, видел картинно спущенный под откос поезд, видел крупные планы изящной женской руки. Рука, запачканная кровью и песком, мучительно преодолевала последние сантиметры, чтобы на последнем вздохе воссоединиться с рукой самого любимого и ненавистного. Игру легенд кинематографа Лилиан Гиш и Лаойонела Барримора Мартин тоже, конечно, видел, но вряд ли в свой шесть лет был тронут пронзительным рассказом о двух немолодых людях, слишком поздно простивших друг друга.

Тайные механизмы искусства – а «Дуэль на солнце» - ярчайший пример искусства кинематографического - не подвластны исчерпывающему логическому анализу. И пусть Селзнику не удалось переплюнуть самого себя, тем более что после «Унесенных ветром» это вряд ли было возможно. И пусть, по всеобщему уверению, герои larger than life (больше чем сама жизнь). Пусть. Торты и шоколад тоже не предназначены для ежедневного потребления, принося в разумной мере мало с чем сравнимую радость ценителям гастрономических фантазий.