Милан Кундера. Книга смеха и забвения

"Книга смеха и забвения" - один из лучших романов Милана Кундеры. Это водораздел между его ранним ("Шутка", "Вальс на прощание" и "Смешные любови") и поздним творчеством. В нем уже чувствуется "Невыносимая легкость бытия". В нем наиболее полно изложена концепция автора о взаимосвязи смеха, истории и эротики.

Роман оказался для Кундеры переломным. В начале семидесятых писатель закончил "Вальс на прощание" и оказался в глубоком кризисе. В Прагу вошли советские танки, а его произведения были объявлены "идеологически вредными". Лишь спустя год после переезда во Францию и на седьмой год после перерыва Кундера взялся за сочинительство вновь. Решение его было отчаянным - вернуться к "Смешным любовям", то бишь к рассказам, с которых он начинал свой творческий путь.

"К счастью, набросав две-три новые "смешные любови", - пишет сам Кундера в эссе "Преданные заветы", - я понял, что создаю нечто совсем другое: не сборник новелл, а роман, роман из семи самостоятельных частей, слаженных между собой так плотно, что, читая каждую из них в отдельности, рискуешь упустить многое из общего замысла".

Вновь обратившись к смеху, Кундера развивает тему "Шутки": власть - это забвение, забвению противостоит смех - жизнелюбивый, всеразрушающий, "аморальный". Роман состоит из музыкально организованных цепочек: "забвение Истории - забытая любовь - одиночество - унижение - выхолощенная шутка - неудача в любовном акте" и "смех - радость от любовного акта - насмешливое превращение банального и будничного в необыкновенное и поэтическое - свободное общение - самодостаточность". Сравнение с музыкой здесь далеко не случайно фрагменты в романе объединены по принципу темы и вариаций.

"Я призвал себе на подмогу бетховенскую стратегию вариаций; благодаря ей я мог оставаться в прямом и непосредственном контакте с несколькими волновавшими меня темами, которые в этом романе вариаций последовательно рассматриваются с различных точек зрения. В такой последовательной разработке есть своя логика, она-то и определяет чередование частей.

Например: в первой части ("Потерянные письма") звучит тема человека и Истории в самой элементарной ее форме: человек попадает под колеса Истории. Во второй части ("Мама") та же тема возникает в совершенно ином освещении: появление русских танков для мамы - сущий пустяк в сравнении с грушами из ее сада ("танки преходящи, грушевое дерево вечно"). Шестая часть ("Ангелы") - ее героиня, Тамина, тонет - может показаться трагическим финалом романа; однако роман кончается не здесь, а следующей частью, где нет ничего душещипательного, драматического и трагического. Над островком, где обрывается трагическая жизнь Тамины, звучит смех (другая тема) ангелов, тогда как в седьмой части раздается "дьявольский хохот", превращающий в прах все (Историю, любовь, трагедии). Только здесь каждый тематический путь завершается, и книга может захлопнуться".

Читать прозу Кундеры всегда легко и приятно. Пожалуй, это единственный пример в современной прозе, когда эротика и политика в принципе не выглядят пошлостью (вспомните уэльбековскую "Платформу"!). И наконец, "Книга забвения и смеха" - блестящий пример прекрасного литературного языка, по которому тоскуешь сейчас все чаще и чаще.