 | | Фатих Акин |
На радостях знакомства с любимым режиссером из Кореи ваш обозреватель позволила себе на сон грядущий первую за все время фестиваля прогулку вдоль промозглого иероглифа Шпрее, затянувшуюся далеко за полночь и оснащенную не одним глотком согревающих препараций. Так что явиться спозаранку на утренний просмотр для прессы было выше обозревательских возможностей. За билетом на конкурсный фильм от Германии "Головой об стену" Фатиха Акина пришлось моститься в хвост ползучей очереди на публичные сеансы. Уже у стойки выяснилось, что на Акина все места проданы. Паренек из билетной службы, заметив мое разочарование, поинтересовался его причиной. Я принялась объяснять про специальный интерес к новому кино Германии, которое переживает нечто, очень напоминающее ренессанс, и про аналогичное явление в русском кино. И что это крайне важный для меня показ…
Звонок в вышестоящую инстанцию - и билет у меня. Но лицо моего молодого помощника тем временем отразило столь забавную и недвусмысленную игру недоумения и веселого скепсиса: "вы это всерьез?", что смотреть "Головой об стену" я отправилась в соответствующем настроении. Похоже, молодых немецких киноманов не убеждают ни кассовый успех "Бернского чуда" Зёнке Вортмана, ни "оскар" для "Нигде в Африке", ни мировое турне остальгической комедии "Гуд бай, Ленин!", ни копродукции Тома Тыквера, чья 12-минутная "Правда" скромно мелькнула в конкурсе короткого метра, ни бурная активность фестивального шефа Дитера Косслика, ни лиса верхом на петухе. О взлете национальной кинематографии они узнают только из восторгов иностранных корреспондентов.
Именно брутально-страстному фильму тридцатилетнего Фатиха Акина досталась главная награда фестиваля и приз ФИПРЕССИ. Совершенно справедливо. Особенно, если учесть, что конкурсная программа была составлена с таким расчетом, что просто исключила возможность серьезной конкуренции немецкому фильму. Гипотеза, высказанная за день до закрытия подтвердилась. Коли так, лестно предположить, что русский фильм все же имел право быть в конкурсе и не попал туда, благодаря достоинствам, а не художественной слабости - чтоб не создать угрозы желанному претенденту. И следует поблагодарить Николая Никитина - отборщика российского кино, сменившего на этой должности Ганса Шлегеля, - который не нашел возможности предложить наши картины в конкурс 54 Берлинале.
Второй представленный Германией фильм и показанный днями ранее, "Ночная музыка" Ромуальда Кармакара не нес даже отдаленного сходства с кинематографическими видами. Жанр "говорящих голов", уместный в телемыле, осложнили свирепая истерика героини и тупая вялость героя, которые приходятся друг дружке нелюбимыми супругами. Одно удовольствие - видеть, что впервые за долгие годы на европейский экран вернулся призрак "некоммуникабельности", давно забытой в пользу более политкорректных сюжетов, и что не все современные авторы заняты сплошь преодолением границ и наведением мостов.
В сей популярный инженерно-фортификационый контекст, на первый взгляд, вписывается и фильм-победитель, снятый германским гражданином турецкого происхождения. Коллеги-критики прочили Акина в фавориты, исходя из актуальных цифр и дат: два с половиной миллиона турков, проживающих в Германии, отсутствие европейских паспортов у большинства иммигрантов, не стихающие дебаты о готовности официальной Анкары обсуждать потенциальное членство Турции в Европейском Союзе и о самой возможности братания мусульманской традиции с европейской секуляризацией.
Однако, Фатих Акин доказал свою художественную состоятельность, оказавшись над политическими и социальными акцентами. Если пресловутая интеграция и присутствует в "Головой об стену", то в самом универсальном смысле - воссоединения человека с собственной жизнью. Попытки суицида его маргинальных героев-иммигрантов, немолодого пьющего турка и юной сексуально зависимой турчанки, проживающих в Гамбурге, - это своеобразная терапия, предшествующая тяжкому выздоровлению. Пьянчуга едва не размазывает свой автомобиль по стенке, потеряв вкус к жизни. Нимфоманка предпринимает похожий шаг, не получая возможности как следует распробовать этот самый вкус. Жизненное пространство принимает для обоих искусительную форму ящичка Пандоры. Получив к нему доступ, они не только вовлекаются в круговорот еще больших драм, но также в полную силу становятся объектами экспрессионистского темперамента режиссера. Как Акин умеет раскатать романтическую лав-стори неуклонным катком брутальных жизненных ситуаций и сдобрить динамичное зрелище фантасмагорической иронией кадров-аттракционов, известно по его роскошному "В июле", изданному на видео под названием "Солнце ацтеков", сделавшему Акина и моим фаворитом. Следующий фильм, "Солино" о трагикомичной семье солнечных итальянцев, перебравшихся в Германию после войны, показанный на московском кинофестивале, радовал меньше, в основном, из-за неуверенной работы с романной формой.
Новый фильм Акина"Головой об стену" поддерживает формат большого кино об интимности существования, ее темной тайности и боли - лучшее в этом направлении создано Патрисом Шеро в "Его брате" и "Интиме", Михалем Ханеке - в "Пианистке", Триером - в "Рассекая волны". Счастье, что Акин не похож ни на одного из них - в силу возраста (ему только 30), в силу происхождения, обеспечивающего иммунитет к мутной европейской истерии и отсутствие вкуса к перечням экзистенциальных несчастий, в силу специфической артистической одаренности, наконец.
Гран-при жюри - "Серебряный медведь" фильму "Прерванное объятье" подверстывает новую строчку к истории триумфального шествия кинематографа скромной нормы и естественной простоты. Без стилистических излишеств, без многообещающих сюжетных поворотов, на бытовой повествовательной интонации, как следует юмористической, строит аргентинец Даниэль Бурман панораму жизней маленьких людей. То ли до сих пор находится публика, которую надо убеждать, что малость не равна мелкости, то ли нормальность мира дискредитирована уже настолько, что стабильность рассудка способны обеспечить только сочные фэнтези с новозеландских лугов или вот такие спокойные срезы с не тронутой безумием действительности. Появление фильмов, подобных "Прерванному объятью", убеждает, что таких территорий - девяносто девять процентов, а реальная экстремальность селится лишь на крохотных островах. Другое дело, что крохотными они оказываются только в соотнесении с очень большим земным шаром, да и острова эти мобильны и дрейфуют в непредсказуемых направлениях. Актер Даниэль Хендлер, исполнивший молодого аргентинского гражданина, потомка польских эмигрантов-евреев, стремящегося получить польский паспорт, узнать историю своей семьи и заключить в объятия некогда исчезнувшего отца, борца за права государства Израиль, получил приз за лучшую мужскую роль.
К Шарлиз Терон, получившей звание лучшей актрисы за исполнение роли мужеподобной проститутки-убийце в "Монстре" Патти Дженкинс, возвращаться снова не хочется, но можно почитать здесь. А приз Терон пришлось разделить с очень молодой колумбийкой Каталиной Морено, перевозящей через границу наркотики в собственном чреве неподалеку от эмбриона в фильме "Мария, исполненная благодати".
Победа корейского режиссера Кима Ки-Дука в номинации лучший режиссер (его первая победа) - это несколько зашкаливающее решение жюри. Во-первых, оно сильно запоздало с признанием кинематографического великолепия его фильмов и наилучшим образом выраженного современного понимания природы кино. Во-вторых, "Самаритянка" - все-таки не самый значительный фильм Кима, и по собственному его выражению, "маленькая картина", своего рода передышка после "Весны, лета…". Другое дело, что даже "передышка" Кима даст сто очков форы любому европейскому шедевру. Музыкальный лейтмотив - сентиментальный Эрик Сати пандан гротескному заострению сюжетных углов. Закваска - экуменическая. Трехчастное строение "Самаритянки" определяет три регистра звучания истории, передаваемой от персонажа к персонажу. Эстафету начинает светящаяся счастьем всеобъемлющей любви к людям, а в частности к мужчинам, малолетняя блудница. После ее элегичной гибели - головой об тротуар - ветвь смирения подхватывает потрясенная подруга блудницы. Она возвращает все собранные за труды деньги клиентам и отдается им бескорыстно, стремясь искупить смерть первой девочки. В третьей части действие переходит к полицейскому, обнаружившему дочку за известным занятием и проделывающему тернистый путь гнева и убийства от мести за поруганную чистоту своего ребенка к пониманию и прощению. В фильме как будто бы два финала. От одного героиня успевает очнуться, как от жуткого сна. Второй - также уличает человеческое существо в промедлении и пробуксовке, с которыми оно расстается со своими губительными наклонностями. В фильмах Кима Ки-Дука вещь никогда не остается в статике, она потенциальна невероятно разнообразным развертыванием образов. В "Весне…" черные иероглифы преступления, начертанные на дощатом полу, превращаются в белые с помощью ножа и - в цветные с помощью красок. Метаморфозу переживают не только поэтические и богатые образами , но и самые прозаические предметы, например, плеер в "Самаритянке". Он может соединять с могилой. Одно нажатие клавиши, и нежная любовь к засыпанному землей драгоценному существу, не расстававшемуся с наушниками при жизни, хлынет под землю саднящими звуками печальнейшей из сонат. Автор "Острова", "Адрес неизвестен", "Реального вымысла" и "Плохого Парня" пытается уйти от репутации радикала, демонстрируя неведомую за ним доселе мягкость характера, внимание к менее жестоким сюжетам и непривычную стыдливость в изображении шокирующих сцен - в "Самаритянке" их почти нет, взгляд отведен. Но назидательные конструкции, приближающие корейского режиссера к французским киноморалистам, таким как зрелый Ромер, только крепнут. Крепчают, если позволите.
Среди фильмов, купленных для проката в России и показанных в конкурсе и вне его, отдельного внимания заслуживают:
"Красный свет" Седрика Кана, снятый с черным абсурдистским юмором триллер водительского мастерства и режиссерского безрассудства. В главной роли отличнейший Жан-Пьер Даруссин, умеющий с похмелья обзвонить все социальные службы в окрестностях Бордо, сопящий ежик, буйный семьянин, нечаянный убийца;
"Перед закатом" Ричарда Линклейтера - легковесный аналог нашей "Прогулки", необязательный, но очаровательный сиквел его же фильма "До рассвета" с теми же Итаном Хоуком и Жюли Дельпи, расставшимися и встретившимися через девять лет парижским летом;
"Плюс 25 зимой" - несдержанный, насквозь театрализованный бурлеск бельгийца Стефана Вилле с Ингеборгой Дапкунайте в роли интеллигентной украинской беженки, свалившейся на голову буйному испанскому семейству, проживающему в Брюсселе;
"Неотвеченный звонок" Такаси Миике - анекдот ужасов с ползающей по стенам и потолку мумией, детишками, вооруженными колющим-режущим, и такими большими глазами страха пополам с хохотом, что сюжета перестаешь держаться где-то на 20-й минуте сеанса.
А также - японо-немецкий парафраз "Трудностей перевода" Софьи Копполы - "Девушка из стратосферы", дорогой и добротный "Окончательный монтаж" голливудского дебютанта из Ливана Омара Наира - очень наивный и амбициозный футуристический парафраз "После жизни" Хирокадзу Коре-Эда, с участием Робина Уильямса и Миры Сорвино. Уильямс впервые обошелся без клоунады, что с лихвой компенсировал в день берлинской премьеры. Чемпион Санданса "Машинист" Брэда Андерсона ("Счастливые случаи") - парафраз "Помни" Кристофера Нолана и еще нескольких триллеров о раздвоении личности и психических аберрациях.
В моем рейтинге первые - все же натуральные азиаты - "Влюбленная Баобер" - кинематографическая лирика Ли Ксяованя и японский "День на планете" Исао Юкисады - разболтанный и непринужденный фильм-мост между огромным китом, выброшенным приливом на побережье, застрявшим между стенами домов человеком сэндвичем и беззаботными японскими мальчишками-девчонками на затянувшейся пирушке.
|
Ким Ки-Дук
"Нигде в Африке"
"Солнце ацтеков"
"Интим"
"Пианистка"
Шарлиз Терон
"Адрес неизвестен"
"После жизни. Культ кино №3"
София Коппола
"Счастливые случаи"
"Помни"
|