|
Жил-был в Англии человек. Звали этого человека Клайв Стейплз Льюис. Был он человек мудрый, а мудрые люди знают, что если хочешь рассказать другим что-то очень важное, расскажи им об этом в сказке.
Начать ее можно по-разному. Например, так:
"Жили-были на свете четверо ребят, их звали Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси..."
И рассказать дальше про чудесную страну Нарнию, про доброго волшебника льва Аслана, про Белую Колдунью, насылающую на землю холод, ипро тысячу приключений и подвигов, совершённых в этой стране детьми - ведь Нарния такая страна, куда попасть могут только дети.
Клайв Льюис был человек верующий и, кроме книги о Нарнии, написал еще много книг. Проповеди, богословские трактаты, литературоведческие исследования, фантастические романы. Но сказочный цикл о Нарнии в творчестве этого писателя-проповедника занимает очень важное место.
В книге писатель всегда больше, чем идеолог и проповедник. Проповедник рассчитывает на подготовленный человеческий материал, на людей, которые пришли слушать Бога через уста человека божьего. Но Бог, говорящий через писателя, понимает прекрасно, что слова должны быть веселые и живые, чтобы они не убивали и не отпугивали, а именно воскрешали людей, именно приобщали их к тем мудрым и простым истинам, которые Он подарил миру. В этом смысле читатели - те же дети, и писатель для них не грозный бог Саваоф, грозящий и сыплющий на головы молнии. Нет, это Санта-Клаус, это русский Дед Мороз, краснощекий и с мешком за плечами, в котором - читатель знает наверняка - не отрубленные головы нечестивых, а подарки, карнавальные маски, мандарины в серебристой фольге, хлопушки и бенгальские свечи.
"Шутки как и справедливость рождаются вместе с речью" - читаем мы водной из повестей цикла. Эта истина проповедуется писателем постоянно и постоянно подтверждается в текстах. Льюис как никто другой понимает, что нельзя говорить о вещах великих слишком серьезно и уж тем более наставительно и напыщенно.
Когда Диккенс в своих "Рождественских повестях" говорит о вере и Боге, у него это выходит естественно, как дыхание, и написано богато и живо. Но берешь в руки его же "Легенды о Христе" и чувствуешь, как замирают слова, как они осторожничают и бледнеют, боясь неверного шага.
Все дело, видимо, в том, что величие самой фигуры Христа заставляет писателя усомниться в достоинстве слов, которыми эта фигура описывается. Писатель бессознательно пишет бледно и с оглядкой накрест, распятие, а не на чудо с вином в Кане Галилейской.
Доходчивость христианских проповедей достигается шуткой и простотой. Угрюмым везде не очень-то верят.
В этом смысле куда доходчивее те простые русские попики, перемежающие слова проповединародными присказками и байками. Как в "Соборянах" Николая Лескова.
И наверное, ближе к Богу все-таки жонглёр Богородицы, а не угрюмый проповедник с крестом. Льюис в "Нарнии" такой же жонглер. Он, не задумываясь, играет словами, перемешивает одной поварёшкой христианство и языческий миф, переворачивает вверх ногами людей и в переносном, и в прямом смысле. Вспомните, как в "Племяннике чародея" говорящие звери сажают дядюшку Эндрю в землю и поливают, чтобыон не умер от жажды.
|
Клайв Стейплз Льюис
Клайв Стэйплз Льюис, "Хроники Нарнии"
|