Проективный философский словарь. Новые термины и понятия

Лично я об эпштейновской программе разработки нового философского языка слышал и читал уже давно. Особого интереса эта затея у меня тогда не вызывала. Ну, вот, думал я, хитроумный гуманитарий Эпштейн красиво ставит телегу впереди лошади. Обычно философы ищут, а когда не могут найти - изобретают слова, чтобы назвать что-то, что пока еще не имеет подходящего имени или названия. Понятия и названия в философии возникают обычно "потом". А тут предлагается ввести слово, а уж затем подыскать (?) ему некое значение. Не очень-то продуктивное занятие. Так я думал.

И теперь, читая этот словарь - промежуточный результат продолжающегося проекта, - я вынужден перестать так думать. Да, пошлым постмодерном было бы сочинение слов с последующим "а что бы это значило?" Однако Эпштейн и Тульчинский (авторы откровенного большинства статей) и их соавторы (почти все - питерцы, что уже кое о чем говорит) расширяют предметную область вполне, в общем-то, традиционных философских исследований, указывая с помощью новых (проектируемых) слов на новые и, вероятно, перспективные предметы и направления исследований. Их задача - ткнуть пальцем: смотрите, коллеги, вот это вот - что такое? Надо б разобраться! И дальше уже можно пускать в ход исследовательскую технику, уточнять значение нового слова (превращая его в понятие), либо вообще отвергать существование этого "чего-то", и т. д. А пока же важно допустить саму возможность этого нового, обратить на это внимание.

И поэтому-то эта книга обязательно должна быть изучена (по крайней мере, просмотрена) каждым русскоязычным философом и гуманитарием вообще. Это - аккуратный веселый вызов, требующий к себе внимания.

И не в том дело, что сам набор новаций крайне неоднороден. Некоторые словарные статьи - это, действительно, целые философские исследования ("Идеи", "смысл и тело", "концептивизм"). Некоторые словечки удивительны - "ангелоид", "овозможение", "шоуизация". А ряд статей явно явились итогами поразительных изысканий, которыми открыто нечто, что вообще-то давно уже обсуждается философским сообществом (пусть и не русскоязычным), хоть и без экстремальных лингвистических нововведений. Впрочем, это характеризует профессиональный уровень лексикографов, а не саму идею такой работы.

Наконец, некоторые слова уже теперь могут использоваться как понятия, их появление уместно и необходимо ("инфиниция", "палеоной").

Итак, указаны направления дальнейшей работы. Сложно судить, насколько достигнута эпштейновская цель синтеза ницшеанства и витгенштейнианства. Но все это абсолютно в духе той самой русской философии, которая описана в словаре как filosofia, отличающаяся как от привычной philosophy, так и от пресловутого "мыслительства" - а что это за звери такие, читатель благоволит справиться у М. Эпштейна и Г. Тульчинского сам.