Место для концентрации

Философы много раз неоспоримо доказывали принципиальную невозможность существования Бога. Вероятно, чаще в истории философии доказывалась только принципиальная невозможность существования человека - человеческого сознания, человеческого духа, человеческого "я". Как известно, эрудированный автор, хорошо владеющий логикой, запросто может уверить нас, простых читателей, в чем угодно. Он может доказать, что люди ходят на руках и люди ходят на боках, что высшая сила, управляющая нашими судьбами, есть - и что ее нет, что все мы живем в лучшем из миров - или в железной коробке два на четыре метра. Причем утверждения эти могут нагло противоречить друг другу, а доказывающему совсем не обязательно верить хотя бы в одно из них.

Чем-то подобным и занимается в своих романах Томас Диш, один из наименее известных в Росии, но, пожалуй, самых интересных классиков "Новой Волны". Например, в заглавном романе сборника "Щенки Земли", вроде бы, в очередной раз демонстрирует гнусность добровольного рабства - но если приглядеться повнимательнее...

"Щенков Земли" часто сравнивают с романом Кира Булычева "Любимец". Резоныдля такого сопоставления есть: и там, и тут сюжет строится вокруг "одомашнивания человечества" (термин А.Столярова) некими инопланетными силами; и там и тут используется схожая терминология; и там и тут книгазавершается победой героев над поработителями человечества, причем в обоих случаях - прежде всего победой моральной. Люди превращены могущественными пришельцами в своего рода домашних животных, "любимцев", но не все довольны сложившимся положением дел; кое-где стихийно вспыхивают очаги сопротивления... Однако если у Булычева главному герою достаточно было осознать противоестественность положения человечества, чтобы вступить в ряды вооруженных борцов, то у Диша все обстоит гораздо сложнее. Собственно говоря, хозяева практически ни в чем не стесняют своих "любимцев". Здесь нет ни принудительной полигамии, ни отбраковки неполноценных особей, ни иных зримых симптомов низведения человека до уровня животного. Нематериальные "Господа" у Диша практически всемогущи, и именно развитие человеческой культуры, искусства и науки является для них главным развлечением, основным хобби в этой жизни.

Словом, если перед нами и антиутопия, - то антиутопия весьма нестандартная. По сути, "инопланетные захватчики" ни в чем не ограничивают человечество. Наоборот, они открывают перед людьми массу новых возможностей - без затраты времени исил путешествовать на любые расстояния, получать прекрасное образование, вкусно и сытно питаться, совершенствовать свое тело и беспрепятственно оттачивать ум... Естественно, под влиянием этих соблазнов исходное человеческое общество рассыпается, как карточный домик. К началу действия романа этот процесс уже практически завершен, но мы видим, что даже непримиримых "динго", не сумевших или не захотевших вовремя попасть под Господство, никто не травит и не преследует. Мягкость просто фантастическая - даже тогда, когда "дикари" совершают жуткие преступления, вроде садистского убийства, это вполне может сойти им с рук. И все же бунтарский дух человека заставляет восстать против этого тихого и ненавязчивого диктата - и откатиться к нищете, дикости и безграмотности, этим неотъемлемым спутникам свободы. Создается впечатление, что утонченный эстет Диш поставил целью проделать то же самое, что сделал в своем романе "Собачья жизнь" отец главного героя "Щенков..." - якобы восхваляя существующий режим, исподволь заронить зерна сомнения в души читателей. Там в восторженных тонах описывалось сообщество Господ и любимцев, - тут, напротив, "восхваляется" свободное человеческое общество. Вот и вся разница. Отсюда, кстати, и некоторая натянутость якобы хэппи-энда, когда всемогущие Господа убираются с Земли на веки вечные, не выдержав "лая" - беспрерывной трансляции в мировой эфир эмоции отвращения.

В реальной жизни бешенных собак, как и загнанных лошадей, пристреливают - не правда ли?

Второй роман сборника, "Концлагерь", вероятно, можно отнести к числу самых значительных достижений "Новой волны" - наряду с "Повелителем снов" Желязны, "Убиком" Дика и "Опрокинутым миром" Приста. Не буду даже пытаться анализировать этот текст кратко. Такие вещи требуют куда более серьезного подхода. Здесь, скажем, была бы уместна хорошая академическая монография объемом листов этак в двадцать-двадцать пять - авторских листов, я имею в виду, - созданная на стыке собственно литературоведения, философии и культурологии. Книга умницы Диша к написанию такого труда более чем располагает.

Сюжет романа достаточно прост и неспешен. Наверное, книги, основное действие которых разворачивается во "внутреннем космосе", иными быть попросту не могут. Читатель должен получить дополнительное время, чтобы вжиться в образ, в каком-то приближении понять стиль мышления персонажа, ибо именно это здесь важнее всего. Все начинается с того, что главный герой-повествователь, интеллигент, арестованный за отказ от несения службы в военное время, оказывается в лагере, где заключенных заражают неким вирусом, увеличивающим интеллект, но при этом - медленно убивающим пациента. Собственно текст "Концлагеря" представляет собой дневник этого заключенного - очень реалистичный, а потому местами излишне подробный, местами отрывочный пересказ ощущений человека, не по своей воле отведавшего плодов с древа познания Добра и Зла и обреченного за это на адские муки. Тех, кто ценит в сюжете прежде всего динамику, постоянную смену эпизодов, безостановочное действие, эта вещь скорее всего разочарует. Ничего похожего на американские кинобоевики, уверяю вас. Но, думается, напряженное биение мысли, ощущаемое в каждой строке, делает"Концлагерь" ничуть не менее захватывающим чтением, чем любой крутой боевик или авантюрно-приключенческий роман. Хотя бы на мгновение почувствовать себя в шкуре героя, осознать человеческую беспомощность перед вечностью, и в то же время болезненное, почти физическое наслаждение чистым Знанием, - это дорогого стоит!

Напоследок позволю себе процитировать одно предложение из Томаса Диша, великолепно характеризующее и его собственную книгу, вторую из вышедших на русском языке. Вот эти слова: "Книга мне понравилась; думаю, каждому, кто любит книги о художниках и дьявольщине, она бы тоже понравилась".

Истинно так!