Все разделы
  • @
  • «»{}∼

Интервью за рюмкой чая с Владимиром Куниным

От первого лица

июль 2000

Оставь отзыв первым!

В четырнадцать лет его посадили за "групповое ограбление с убийством". Потом он работал в НКВД - там из него сделали профессионального убийцу. Он активно применял эти навыки, но позже стал военным летчиком. Когда ему перевалило за шестьдесят, он стал лучшим другом советских проституток. Сейчас это известный писатель и киносценарист Владимир Владимирович Кунин.

Уже более 10 лет он живет в Германии, но регулярно приезжаетв Россию "по делам". К нам в редакцию зашел отдохнуть - и попал в точку: праздновали день рождения одного из сотрудников "оЗона".

Родина, знакомые и дружелюбные лица, угощение - что еще нужно для беседы и воспоминаний?


Владимир Кунин


Я еду на Гавайи!

    - Знаете, хочу вам сказать, что у вас здесь все здорово изменилось, - размышляет Кунин. - Да, изменилось. Но я не уверен, что все эти перемены к лучшему. На Невском, например, на кинотеатре "Аврора" - я в детстве там мотал уроки - висит огромный плакат: "Бизнес-ланч с девушками, вход с 16.00 до 04.00". Бизнес-ланч - это час дня. Почему он должен начинаться с девушками и заканчиваться утром? Еще один перл - французские духи в розлив! Парижские парфюмеры, наверное, плохо спят из-за этого.

    У меня на Гражданке квартира, и в районе черт знает что творится! Все почтовые ящики сожжены, все загажено. Мчишься домой, господи, в свой угол - и хочется уехать через три дня. Оказывается, я уже отвык от запаха мочи в подъезде, от этой бытовой гнусности.

    Конечно, известный писатель и киносценарист Владимир Кунин может позволить себе приобрестиквартиру на Невском. Может позволить. Но не хочет. В американском банке у меня 35 тысяч долларов, можно купить квартиру... Но... Я не был на Гавайских островах, а мне 73 года. Я люблю путешествовать и каждый год куда-нибудь выезжаю. На Гавайи я потрачусемь с половиной тысяч долларов, ну и что? Я их заработал и хочу потратить эти хреновы деньги - отдохнуть, получить удовольствие.


Владимир Кунин, "Кыся"


Почему я уехал?

    - Многие приезжают и спрашивают - почему я живу в Мюнхене? Поначалу я тупо и очень серьезно пытался объяснить - почему. Я рассказывал долгую, слезливую историю о том, что моя жена была очень тяжело больна. Ее дважды прооперировали здесь, у нее был субтотальный рак, чудовищно сложные операции и метастазы черт-те куда! Один из профессоров нашего онкологического института на Песочной сказал: "Увози! Иначе она умрет через четыре месяца". Первое время я доставал за валюту лекарства, которые ей были положены, а процедурная сестра воровала и продавала мне же мои лекарства по второму кругу.

    Я поехал в Германию, пришел к министру культуры - там уже было около восьмидесяти публикаций об "Интердевочке", "Иванове и Рабиновиче", да и вообще русские литераторы были в моде (в отличие от сегодняшнего дня). В общем, я был такой - "ай, ай, ай - весь популярный", и я сказал, что мне нужна постоянная виза. Сам я с германским бюрократизмом справиться не смог, поэтому пошел за помощью к министру. Он сказал: "Приходите завтра", - и на следующий день я получил постоянную визу. А меня взял под крыло немецкий союз писателей.

    С тех пор прошло семь лет, моя жена прекрасна и здорова. Сначала у нее каждый месяц были осмотры, теперь раз в год. Все нормально, все хорошо. Я рассказывал эти истории многим журналистам. Надоело. Теперь я говорю просто:"Ребята, какого черта вы меня об этом спрашиваете? Вы же не спрашиваете 267 человек наших хоккеистов, играющих в разных командах мира! Вот, представьте, что я 268-й. Если будет играть сборная России - я приеду, не волнуйтесь. А пока оставьте меня в покое!"

    Мне в Мюнхене хорошо. Мне спокойно, мне пишется, мне сочиняется... Мне 73 года, - а все еще сочиняется.


Владимир Кунин, "Кыся в Америке"


Мне только налей!

    - Водочки? Ладно, давайте... Знаете, я теперь почти не пью, а так - позволяю себе изредка всколыхнуться... С кем и где? Чаще всего на приемах в русском консульстве. Последний прием был перед 9 мая. Меня пригласилгенеральный консул, глубоко интеллигентный человек, - Михаил Аркадьевич Логвинов.

    Масса народу была знакомого, половина - журналисты радиостанции "Свобода". В основном, публика приличная, но иногда просачиваются некоторые... В тот раз как-то хорошо у меня пошла водочка с томатным соком, опьянения я и не заметил.

    Стал примечать, кто пришел. Был там один эмигрант (фамилию называть не буду), который всем врет, что он член союза писателей. На самом деле он никогда тамне был. Сейчас печатает кое-что в русскоязычных газетах, такое - в рот взять невозможно! Он сидел вместе с совершенной идиоткой вице-консулом... Москвичка... Ну, дура-дурой! Сидели, как два голубка, и что-то очень серьезно обсуждали. Я проходил мимо нихза очередной порцией в буфет - пьяненький такой. Они меня останавливают, и происходит следующий разговор:

    - Владимир Владимирович, вот вы столько лет в армии были, воевали... Не могли бы вы дать нам совет? Мы собираемся отпраздновать День Победы, здесь, в Мюнхене. Как это сделать лучше?

    У меня челюсть отвалилась.

    - Вы собираетесь праздновать День Победы над Германией в Мюнхене?! Ты! - обращаюсь к эмигранту. - Ты стоял в ОВИРе полгода с протянутойрукой, чтобы эмигрировать. Здесь сидишь на социале (пособие - около 500 марок в месяц. - А.Г.)! Ни черта не делаешь, старый пердун! Тебя никто никогда не возьмет на работу - у тебя профессии нету! И ты собираешься праздновать победу над этой страной? Ты, который со своей сосисочно-колбасной идеологией сюда приехал?

    А ты, Таня! Скольким ты в МИДе дала, чтобы сюда попасть? С кем только не переспала, чтобы попасть на хлебное место в Германию, а теперь - ты хочешь отпраздновать победу над этой страной?!

    - Ну, как же, такой день, - говорит она.

    - Сидели бы дома и праздновали 9 мая - как День Победы.

    - Зачем же так грубо? - говорит он.

    - Если бы вы, идиоты, предложили устроить день памяти, поминовения погибших в этой войне, я бы сел с вами и помог. Это был бы печальный и торжественный праздник. Или бы сказали - давайте придумаем, как нам отметить день окончания войны... Но вы же хотите праздновать победу над Германией, получая все из рук этой Германии! Сидя на социале. По сути, обкрадывая людей, которые работают здесь...

    В это время жена меня нашла, под белы рученьки увела в машину. На следующий день звонит мне Логвинов - генконсул.

    - Мне тут сообщили... Вы вчера... В общем, правильно, спасибо большое, у меня бы не хватило духу - вот так же им...

    - Мне только налей, - говорю.


Владимир Кунин, "Кыся в Голливуде"


Почему я не диссидент?

    - Разные ситуации бывают - и смешные, и дурацкие. Вся волна эмигрантов - все играют в диссидентов, все разом - борцы с советской властью. Врут как нанятые!

    Получаю бюллетень русскоязычный, читаю замечательную заметку:

    "В еврейской общине состоится выступление киносценариста и журналиста (члена союза кинематографистов и союза журналистов) Аркадия Пожарного, автора фильмов "В бой идут одни старики", "Бумбараш", "Аты-баты, шли солдаты..." Ответственный за вечер - господин Кися".

    Для справки - "Аты-баты..." написал писатель Боря Васильев вместе с покойным киносценаристом Кириллом Раппопортом на моих глазах. "Бумбараш" поставил Коля Рашиев, написал - мой приятель, киносценарист Женя Митько. "В бой идут одни старики" - 70 % украдено из моего сценария "Хроника пикирующего бомбардировщика", написал Женя Оноприенко и покойный Леня Быков. Разумеется, ни в союзе кинематографистов, ни в союзе журналистов никакого Аркадия Пожарного никогда не было.

    Узнал я телефон этого Киси. Звоню.

    - Господин Кися? Кунин беспокоит. Только что прочел заметку о встрече с киносценаристом Пожарным... Вы хорошо его знаете?

    - Прекрасно, прекрасно! Очень хороший человек, он из Киева.

    - Ну так он лжец, - говорю я Кисе. - Учтите, я приду на этот вечер, встану и громогласно объявлю, что вы с вашим Пожарным занимаетесь подлостью. И сделаю это в память о покойном Лене Быкове, о покойном Кире Раппопорте, написавших не один десяток не самых плохих сценариев советского кино.

    - Что вы говорите? Я его - этого Пожарного - совсем не знаю! Что он мне сказал, то я и напечатал.

    - Я свяжусь с "Литературкой", созвонюсь с берлинскими русскоязычными газетами - и вам мало не будет, - пригрозил я и повесил трубку.

    Понимаете, ужасно обидно мне стало... Через пятнадцать минут раздается звонок.
    - Здравствуйте, вас беспокоит Аркадий Пожарный. Что такое? Мне Кися сказал...

    - Правильно сказал. Вы лжец, причем - наглый. Присваиваете себе то, что вам не принадлежит, да еще пытаетесь на этом деньги заработать. Этоочень некрасиво, не мне вам объяснять. Я вас постараюсь наказать самым жестоким образом.

    Он долго пытался меня обмануть, убедить в своей правоте. Потом с трагизмом в голосе выдал гениальную фразу:

    - Меня не поставили в титры фильмов, потому что я был диссидентом, я сидел!

    - Понимаю, вы что-то сперли и сидели за аферу с материальными ценностями, но никак не с духовными. Так что вы меня ждите на своем выступлении...

    Выступлениесостоялось, я естественно никуда не пошел - много чести. Но злые языки мне донесли - когда Пожарный вышел на сцену, то долго всматривался в зал. Даже, когда ему сообщили, что в зале Кунина нет, он перестраховался и сказал:

    - Знаете, маленькая ошибочка в газете вышла, я не имею отношения к созданию этих фильмов...

    Большинство эмигрантов не хотят работать, социал дает им жизненный минимум. Может быть, поэтому немцы относятся к выходцам из России равнодушно и с презрением.

    А диссидент - желанное звание. Начать с того, что мальчик, закончивший в России техникум, там - в Германии, естественно, строит из себя главного инженера оборонного завода. Бедняжкадоктор из районной поликлиники - приезжает в Германию под видом как минимум заместителя главного врача четвертого кремлевского управления. Человек, закончивший институт, - обязательно кандидат, кандидат наук - доцент и профессор...

    Они сами себя повышают в званиях, в рангах и каждый раз рассказывают: "О, как я жил!!! В России все было схвачено!". Спрашивается - какого черта тогда ты приехал сюда? На пособие жить? Ответа на подобный вопрос не ждите.

    Есть еще один перегиб эмигрантской братии - когда люди, приезжающие за границу, стараются быть похожими на аборигенов, хотят ассимилироваться до мозга костей. Это так смешно, такое жалкое зрелище. Обидно, что у них не хватает ума не делать этого. Ведь они - умнее ли, глупее этих иностранцев, но они - нормальные россияне... Я знаю одного, Гарик Рыбалов - инженер атомщик, работал в Чернобыле. Ни в Бога, ни в черта не верит... Вдруг - кипу надевает, бежит в синагогу. Я ему:

    - Чокнулся, что ли? С ума сошел?

    - Старик, ну, неудобно. Все как-то...

    - Что неудобно? Да пошли ты их в задницу!

    Конечно, трудно оставаться самим собой, но надо. Иначе не выжить!


"Хроника пикирующего бомбардировщика"


Леонид Быков


Творческие будни

    - Дело в том, что мое появление в Ленинграде связано с тем, что я привез сюда рукопись романа "Мика и Альфред". Он мне давался невероятно тяжело, я работал по 12 часов в сутки, втечение 11 месяцев, не считая 4 месяцев сбора материала... В таком ритме пишу. Буквально до обморочного состояния. Наверняка, это странно слышать. Ведь читатель в последние годы привык к тому, что я пишу такие легковесные сказочки - типа "Кыси", хотя они тоже даются очень тяжело. Все эти сказочные штуки-дрюки лежат на такой фантастически реальной основе! Мне всегда приходится очень много заниматься изучением материала и мотаться по всему миру. А новый романкатегорически отличается от всего, что я делал раньше... Такой странный, несколько инфернального характера роман, охватывающий 60 лет жизни одного человека, человека глубоко интеллигентного, заслуженного (блистательного художника-карикатуриста). Под влиянием каких-то моральных обстоятельств - подчеркиваю, "моральных", а не "аморальных" -
    он становится наемным убийцей.

    Откуда герой? Из Ленинграда. Это не реальное лицо, и роман не автобиографический. Я не хочу вставать в ряды обличителей.


"Бумбараш"


"Интердевочка" - конец реализму

    - Я сейчас пишу только утешительные сказки, потому что после "Интердевочки" я уже никогда в жизни ни одну реалистическую вещь не напишу! С "Интердевочкой" было очень все плохо, грязно было очень, реакция - омерзительная. Газета "Правда" назвала меня тогда "порно-рэкетиром". Какой бред!

    Высокие милицейские чины во главе с генералом Михайловым (в те времена замначальника ГУВД) написали в ЦК коллективное письмо, смысл такой - Кунин ошельмовал советскую женщину, не печатать и не ставить фильм. Началась травля - дурацкая и бездарная.

    "Мосфильм"-то наплевал на все это дело. Однако меня заставили сменить название, после того как сценарий произведения, который назвался прямо - "Проститутка", прочитал главный идеолог Яковлев. Он дал добро, но приказал изменить название. Я ломал себе голову: "интер" то, "интер" се - и, наконец, "Интердевочка"

    Я семь месяцев работал над подбором материала, четыре месяца с милицией в группе захвата, три - с проститутками, ведь должна была быть правда и бабская, а не только милицейская... Оказалось, что проститутки давно приметили меня в"Прибалтийской". Я - постоянно с милицией, я - оперативникам:"Миша, Вася, Петя, Коля", - а они мне: "Владимир Владимирович". Путаны пустили по всему Питеру парашу, что "Владим Владимыч", этот седой бобер при галстучке, - генерал КГБ, который приехал проверять работу спецслужб ленинградской милиции. И каждый раз, когда при мне начинался допрос, проститутки кричали: "Владимир Владимирович, вы видите?! Это же гестапо! Как они со мной разговаривают!". "Липа", которую они про меня придумали, ужасно помешала,когда я начал устанавливать контакты "по другую сторону баррикады".

    Позвонил одной совершенно замечательной проститутке: умная, красивая, голова - совет министров. Света Рищук. И сразу же совершил жуткую ошибку. Я это сделал в 11 часовутра, позабыв, что она отработала всю ночь в "Прибалтийской" и будет до четырех отсыпаться...

    - Здравствуйте, это говорит Владимир Владимирович...

    - Да пошел ты на х.., Владимир Владимирович! - И повесила трубку.

    Звоню второй раз.

    - Если только ты повесишь трубку, я подниму твое дело из Выборгского райсуда, когда ты на своей шестерке впилилась в машину японского консула... И отмазалась за пять косых. Засажу и тебя, и судью.

    - Ой, а кто это?

    - Я ж тебе сказал, Владимир Владимирович...

    Назначили встречу (у Светы дома). Я захватил с собой удостоверение союза писателей, союза кинематографистов, союза журналистов (из которого уже тридцать лет как был исключен за неуплату взносов), взял книжки, где были мои большие фотографии, - все ради того, чтобы она поняла, что я не генерал КГБ.

    Вышла Света... Расфуфыренная! Ну так, как будто она собралась покорятьвсю французскую делегацию во главе с президентом Франции.

    - Ты чего вся в боевой раскраске?

    - Мне же потом на работу... Вы меня отвезете?

    Разговор был великолепный, много фактуры. Я Свете сказал, что необходима встреча с Дианой. Была такая вышедшая в тираж проститутка, потрясающе умная. В совершенстве несколько языков знала. Сама уже не работала. Я Свете говорю: давай, мол, позвони Диане, ты меня теперь знаешь, договорись!

    Сам слушаю разговор по громкой связи.

    - Слушай, Диана, тут я у одного писателя, киносценариста... Ты видела "Хронику пикирующего бомбардировщика", "Разрешите взлет", "Трое на шоссе"?

    - Ничего я не видела, когда мне в кино ходить?

    - Может, книжку читала...

    - Ничего я не читала!

    - Короче, тут у меня чувак пожилой сидит... Он о "нас" пишет, но не "против", а "за"! Он жутко хочет с тобой познакомиться...

    - Да на хрен он мне нужен?

    - Понимаешь, это такой мужик... Все на себе старается испытать. Писал, например, "Разрешите взлет" - пошел работать летчиком. А когда "Трое на шоссе" писал - работал водителем... Все через себя хочет пропустить!

    - А-а-а! Вот это замечательно, вот это он молодец, - говорит Диана. - Через себя хочет пропустить? Нет проблем. Я ему пару таких педерастов приведу, они его так... через себя пропустят! Все в раз познает.

    Ну что тут скажешь - не обломилось мне с Дианой повстречаться. Хотя позже мы познакомились, даже подружились.

    Я называю имена только тех, кого сейчас здесь нет. Света Рищук в Англии, замужем за очень солидным человеком. Диана умерла.

    Московские путаны после премьеры прислали мне коллективное письмо. Оно у меня в рамочке висит в кабинете. Цитирую почти дословно:

    "Дорогой друг, товарищ, Володя Кунин. Мы не знаем, сколько тебе лет и чем ты занимаешься...".Далее идет разбор фильма, указывают на какие-то неточности в слэнге (из-за разницы в жаргонах Питера и Москвы). И в финале письма - совершенно гениальная фраза: "Девочки всю ночь читали, плакали, на работу не ходили..."

    А генералы - продали, заложили, хотя сами давали мне разрешение на работу с органами. В общем, абсолютные засранцы. Каждое утро им на стол ложится сводка по убийствам. Каждые сутки (статистика конца 80-х) погибало от семи до одиннадцати валютных проституток. То у одной ремни из спины вырезали, то другой бейсбольную биту... запихали - убили. Вот так девочек за доллары шарашили. И эти сволочи, ничтожества и трусы в генеральских погонах пропихивали телегу, мол, ничего "такого" у нас нет.

    А фильм, кстати, получился плохой. Я дружил очень с режиссером Тодоровским Петром Ефимовичем - он и снимал. Но не за свою тему взялся, нужен был кто-нибудь помоложе. Когда, пардон, все окончательно опустилось и даже желания стерлись - про молодых девок, про проституток уже не снимают. А он растянул, сделал государственную, глобальную вещь. На самом деле это трагедия одной молодой девки. Все! "Интердевочка" - рядовой сценарий, у меня таких 35 штук. Петя растянул это на двесерии, смотреть невозможно. А популярность картины, шумиха - все из-за темы.


"Интердевочка"


Тюрьма, война и одни похороны

    - Дело в том, что я оказался в тюрьме, когда мне исполнилось четырнадцать лет. Было начало сорок третьего года. Меня взяли за групповое ограбление с убийством. Малолеток на том деле было несколько человек. Нас разобрали по разным камерам и раздумывали, что с нами делать. В один прекрасный день появились два человека в штатском, всех, кроме меня, выгнали на прогулку. Начали допрос: "Есть ли родственники?". Я говорю, мол, нет. У меня и вправду мама тогда уже умерла, а отец был на фронте, но я и его заодно "похоронил". Очень боялся, что ему сообщат, что сын-стервец в тюрьме. И попал в точку - им требовалось, чтобы не было родственников... Дальше спрашивают - не хочу ли я искупить вину? Я обрадовался - на фронт! "Конечно, хоть сейчас..."

    На следующий день эти двое привезли мне комсомольский билет. До сих пор он у меня хранится, там вклеена фотография, изъятая из уголовного дела. Кунин - арестант, лысенький такой. После этого - "воронок", подпискао неразглашении тайны. "Хранить вечно".

    В Алма-Ате есть такой знаменитый каток Медео, вот 1000 метров вверх располагалась школа диверсантов НКВД, куда меня отобрали. Курсантами могли быть только члены партии или члены коммунистического союза молодежи. Помимо этого, обязательное условие - никаких родственников. Гибель выпускника-диверсанта на задании была запрограммирована. Готовили из нас убийц для выполнения спецзаданий в горах. Карпаты, Италия, Альпы - зона нашей деятельности. Альпинизм, рукопашный бой, саперное дело... Ножом за пятнадцать метров в горло противнику попадали, семидесятиграммовой динамитной шашечкой устраивали обвал в триста тонн. Тренировались в слаломе-гиганте, в стрельбе со скоростного спуска - на скорости 110 км/ч, примерно. Вооружение наше весило до пятидесяти пяти килограммов, притом, что я тогда весил - шестьдесят. Веревки, крепления, ледоруб, взрыватели, немецкое диверсионное оружие (очень хорошее) - все таскали на себе. На моем курсе было 60 человек - пацаныот 14 до 16 лет, разбитые по пятеркам. Конечно, все со статьями, в основном - убийства. Преподавали нам пленные немцы из "Эдельвейс", а также наши инструкторы-альпинисты, энкавэдэшники, закончившие Лесгафта (Институт физкультуры и спорта в Ленинграде. -А.Г.), который позже закончил и я. Руководил школой полковник Погребецкий. Он был известен как альпинист, никто и не подозревал, что он полковник НКВД. За любую провинность "спускали вниз", то есть убивали. С такими ценными носителями информации, какими были мы, просто так не расставались.

    Первую группу сбросили над Югославией. Пятнадцать подростков - отлично подготовленных убийц. Приземлились только трупы. Расстреляли всех в воздухе. Кто-то заложил их, кто-то работал на немцев.

    ... А я "отработал" в Карпатах. Потом вышли к своим, попали в фильтрационный лагерь. "Кто?", "откуда?" - а мы молчим, по-другому нельзя было. Но все обошлось.

    Кстати, я однажды пришел в КГБ и говорю: "Ребята, у меня срок призыва в военном билете стоит 10 мая 44-го года, я же, извините, с 4 апреля 43-го под пулями сидел!". А они мне: "Вам же сказано подписку хранить вечно - ничего не можем поделать".

    Спустя двадцать четыре года я первый раз рассказал об этом жене. И мы с семьей решили полететь в Алма-Ату - я хотел показать следственный изолятор, в котором меня держали. А потом я повел её и сына "туда", в горы. Мы дошли до нашего альплагеря, там же и сфотографировались на леднике Туюксу - я, женаи мой Вовка, тогда еще одиннадцатилетний пацан.

    Обратно возвращались через Чембурлакское ущелье. Темно уже было, мы успели страшно проголодаться. Смотрю, стоит в горах машина, прожектора подключены к аккумуляторам, - оказалось, спасательная группа. Недавно прошел сель и накрыл три туристических лагеря, 70 человек погибло. Иду впереди, отфутболиваю в сторону куски ног, руки, ботинок горно-альпийский, из которого обломок кости торчит (чтобы малец мой этого не разглядел). В грузовики утрамбовывают искореженные селем кровати. Как-то пробрался туда "газон". Рядом стоит квадратный мужичина, уже седой, но грудь - во, маховики - ух (маховики, по-кунински, - бицепсы. - А.Г.)! Я объяснил тамошним мужикам, что с бабой, с ребенком. Еды попросил, они накормили. А этот гигант уставился на меня - глаз не сводит. Потом говорит:

    - Надо же, а я думал, вас всех поубивали!

    - Извините, - говорю ему, - вы, наверное, меня с кем-то путаете, я не здешний.

    - Да, ты не здешний, не помню только, ты из Москвы или из Ленинграда...

    - Из Ленинграда. - И вдруг я понимаю, что знаю этого человека.

    - Смотри-тка, значит, ты живой, - не унимается мужик.

    Это был завхоз из школы НКВД, дядя Паша, кличка у него была "приди-получи".

    - Дядя Паша, это вы?!

    - Я, я.

    Ну... Обнялись, поплакали, спиртишко нашелся.

    Потом я еще раз приезжал из Ленинграда в Алма-Ату к дяде Паше - на похороны.

    Такие вот отголосочки.





Петр Тодоровский


© Артур Гавриленко, "оЗон"
 
В рубрике "Интервью"
 
Автор
Артур Гавриленко

Артур Гавриленко

Родился в городе Ленинграде, в семье молодых инженеров. Детство провел на Северном Кавказе, в городе Майкоп. В 1988 году поселился в городе Пушкин (Царское Село - пригород Санкт-Петербурга), где и проживает до сих пор. Там же, в Царском Селе, по ...