|
Со времени публикации "Альтиста Данилова" прошло двадцать лет. Время вполне достаточное, чтобы читатель начал ощущать архаичность книги. Я перечитал. Нет архаичности. Хотя специально искал. Кто говорил, что книга, жестко привязанная к реалиям ушедшей эпохи, быстро стареет? Дайте ему "Альтиста Данилова", пусть обретет душевный покой.
Впрочем - с чего это я назвал эпоху "Альтиста..." ушедшей? Заврался, наверное... Вот "Шеврикука" - роман почти о сегодняшнем дне, а эпоха в нем все та же - наша. Тут уж не ошибешься. Героические будни и не менее героические праздники. И обитатели останкинских дворов, переулков и парков - сегодняшние, хотя те же, что и во времена процветания знаменитого пивного автомата на улице Королева.
Снесли автомат-то. Вот ведь какое знамение времени...
С гибелью автомата что-то сломалось в механизмах Вселенной. Во всяком случае, сменился тип героя. Данилов, демон на договоре, был своим в богемных кругах Семи Сфер, да и аристократизм возвышал его над окружающей нечистью - аристократизм частью наследственный (Данилов все-таки сын бога - пусть и опального), частью благоприобретенный. Шеврикука - напротив, существо совершенно приземленное и бытовое: "двухстолбовый" домовой в "Землескребе" - большом девятиэтажном жилом доме-"корабле" (№ 14 по 5-й Ново-Останкинской улице). "Двухстолбовый" - это не от "столбовой дворянин",а оттого, что в ведении Шеврикуки находится не весь огромный домище, а только два его подъезда-"столба". Новый герой предстает перед читателем существом хозяйственным, справедливым и внушающим уважение. Чувствуется в нем основательность хорошо укоренившегося многолетнего дуба. Хотя выглядит обычно Шеврикука молодо - едва за тридцать, - но ведет себя всегда значительно, и даже нечаянные или чаянные хулиганства у него выходят крепкими и ладными, как молодые боровички.
Да... Так вот, живет себе наш новый герой, занимается бытом, страдает от распада нежных отношений с Гликерией Андреевной Тутомлиной - останкинским привидением с неудавшейся карьерой, но большими амбициями, - участвует в дворовом общественном бурлении. И тут происходит в его судьбе какой-то значительный поворот. События одно за другим подкрадываются к Шеврикуке - или обрушиваются на него. События разные, казалось бы, не связанные ничем, но разговоры и пересуды идут о том, что Шеврикука стал внезапно важен для лиц и кругов совсем иных полномочий. И только сам Шеврикука никак не может дознаться - в чем же заключается эта его важность?..
Ах, как знакомо нынешнему обитателю пост-советского жизненного пространства это ощущение: правит твою жизнь некая таинственная и необоримая сила, избегающая себя открывать, но самого тебя из поля зрения никак не выпускающая. Решит вдруг эта сила, что ты - избиратель, и будешь ты избирателем, хочешь ты того или нет. Решит, что ты - космополит, и все кругом будут знать, кто ты есть, а сам ты - как бы ни сном, ни духом. Или еще того хуже - решит эта сила, что ты ей важен - и придется тебе нести ответственность, может быть, даже за все...
А за что - за все? И спросить-то не у кого...
Так и будешь влачиться - делать то, что должно, то, что тебе кем-то предназначено помимо твоих воли и желания. Там, наверху (наверху ли?), не принимают в расчет твою волю и твои желания. Для тех, которые наверху (ли), ты - лишь махонькийзавиток в сложном узоре управляемых сущностей...
А как же свобода воли?..
|
Владимир Орлов
Владимир Орлов, "Шеврикука"
|