Все разделы
  • @
  • «»{}∼

Ремейк Линча

Материал проекта "Как это было?": "правдивые" истории о знаменитых людях

май 2001

Оставь отзыв первым!

Дэвид Линч

В Москве Линч появился в конце семидесятых, уже успев к тому времени родиться в Миссуле, штат Монтана, отдать дань травке, Дон Хуану, Харлей Дэвидсону, изучению изящных искусств в Бостоне и Пенсильвании, и состряпать первую свою короткометражку, явившую шесть беспрерывно блюющих и наконец разлетающихся на куски голов (безусловная отсылка к "Шести Наполеонам" Конан-Дойла)...

Америку он покидал с тяжелым сердцем и легким кошельком. Недавний кинопроект назывался "Ронни Рокет". Главная роль была уготована М. Дж. Андерсону — тому очаровательному карлику, который будет сводить с ума своей мудро-загадочной улыбкой и говорить наоборот в "Твин Пиксе". Но это будет много позже, а пока идея постановки "Ронни Рокета" провалена, да что там — попросту похерена. Богатая Америка не готова еще отваливать деньги под всяких человеков-карликов/ластиков/слонов. Эпоха политкорректности — "Пи Си" еще не наступила, да и время Линча тоже. Уже скоро, с "Человека-ластика", начнется официальный "путь в кино" Дэвида Линча. Но тому предшествовал крайне важный эпизод его жизни, до сих пор "окутанный глубокой тайной", как изволят выражаться в телепередачах средней руки, посвященных неопознанному.

"А тайна, — как скажет уже зрелый Линч, — это все".

Итак, он покинул Америку, обернувшуюся вдруг мачехой. Он отправился в старую добрую Европу, куда ж ещё. Сперва он облазил всю Австрию в поисках знаменитого некогда художника Оскара Кокошки. Затем, убедившись, что родившийся в том еще веке Оскар, как это ни глупо, умер, осел в Вене. Как мы увидим — ненадолго. Интересно, что Вена, оказывается, могла быть перевалочным пунктом не только по пути "туда", но и "оттуда". Есть версия (столь серьезная, что хочется звать ее фактом), будто в Вене Линч повстречал Сашу Соколова, незадолго перед тем пробившего железный занавес и теперь ждущего попутного ветра, дабы пересечь океан. Скорей всего, встреча не только имела место, но и стала для Линча судьбоносной. Именно автор "Школы для дураков" открыл ему глаза на те залежи мифологии и пласты иррационального, что таит в себе Советская Россия и ее официальное искусство, которое, подчас само того не ведая, способно окунать в изысканные мистические бездны. В Линче Соколов (уже как-никак благословленный самим Набоковым) увидел что-то вроде своего наместника или полпреда, и в свой черед благословил молодого американца в дальний путь. Меняли, как видим, не только Корвалана на хулигана. Эстетические хулиганы иногда менялись сами.

В Москве Линч появился в роли одаренного пытливого янки левых взглядов, этакого выходца из низов, разочарованного политикой американских верхов, увлекшегося Марксом, Лениным и — как закономерный итог — желающего овладеть методом соцреализма на практике. Сразу ли соцреализм — сперва, естественно, в лице дяденек из андроповской шинели — готов был отдаться этому американскому парню, в голове у которого гуляет по преимуществу все же ветер (их не проведешь!), а не лучший метод отражения действительности? Нет, Москва поломалась, впрочем Крючкову, бывшему правой рукой Андропова, немедленно доложили. Кто конкретно напрягал серое вещество в раздумьях над делом Линча — неизвестно, но додумались до того, что нам это на руку и еще раз на руку в пропагандистских целях, пусть там лишний раз не думают, что только наши подонки бегут к ним, но вот и их лучшие представители молодежи к нам тянутся. Однако громких акций, вроде тех, что сопутствовали переезду Дина Рида в братскую часть Германии, или обретению советского гражданства и московской прописки американским физиком, решено было до поры не устраивать. Пока нужно было хорошенько проверить новенького, который не исключено, что и заслан, нужно было привести в образцовый порядок его растрепанное мировоззрение, а уж потом, когда он способен будет на деле явитьсебя подлинно советским деятелем культуры, можно будет преподнести миру сюрприз.

А пока его закрепили за "Мосфильмом", дабы пообтерся на побегушках в режиссерской группе. Но он рвался к большому делу и просил на каждом углу доверить ему постановку телесериала о советских людях труда, об их нелегких буднях далеко от Москвы. Азами режиссуры он владел — это было видно, идеологически вел себя безупречно, километрами отсматривал образцовые советские фильмы, проникался, вникал. Напряженная международная ситуация сработала на него, верхам нужно было что-нибудь этакое. Добро дали. Оставалось подыскать материал. Опять же трудно сказать, кому первому пришло в голову, что стоит примерить к нему только что законченный сценарий по известному романуВиля Липатова "И это все о нем". Как-то так случилось, что сценарий уже был, а режиссера еще не было. В этот редкий зазор и попал Дэвид Линч.

Он прочел — и загорелся. Его пыл заразил далеко не всех — старые студийные зубры недоверчиво качали головами. Отдать серьезную, ответственную экранизацию пришлому мальчишке! Но и тут фортуна улыбнулась баловню: решили обложить его редакторами и цензорами, а на пилотную серию назначилисорежиссера. Линч едва не провалил всю затею — когда группа уже собиралась в экспедицию, предложил: а нельзя ли выписать из Штатов одного карлика, такого совсем крошечного карлика, который, без сомнения, украсит фильм. Ему строго было отказано, он приуныл, но вскоре рассуждал уже о том, что в такой глухомани, в какой будет происходить действие фильма, обязательно должен появляться великан в полсосны ростом. Ему дали понять, что работать он будет в пространстве метр шестьдесят - метр девяносто. Именно такой рост присущ советским людям, такими они и привыкли видеть своих экранных современников. Ему достало нахальства (впрочем, невольного) возразить, что Некто, как прикинешь на глаз в Мавзолее, за пределами означенного пространства. И все же его отпустили вСибирь. Знали б они, сколько тут вылезет строгих выговоров и должностных понижений.
Поначалу все шло хорошо. Актеры быстро привыкли к энергичному янки, а Евгению Леонову после "Осеннего марафона" и вовсе было не привыкать учить варягов тайнам русской речи и волшебству бокалов. Материал первой серии отсняли как по маслу. Спокойная жизнь рабочего поселка была нарушена с обнаружением тела комсомольца Столетова. Для расследования в поселок из Центра приезжал федеральный агент (так его называл Линч, его поправляли, после махнули рукой: освоит язык, сам исправится). С помощью местного лейтенанта милиции он начинал вскрывать потаенные пласты этого странного события, да и вообще подноготную жизни такого тихого на первый взгляд местечка. С материалом Линч справлялся, и сорежиссер уехал домой.


Дэвид Линч


"Твин Пикс: огонь идет со мной"


"Шоссе в никуда"


"Простая история"


Theme Twin Peaks

И тут случилось непредвиденное. Линч оказался свободен, свободен в том разудалом смысле, когда воротят, что хотят. Этого никак не должно было случаться — ведь к нему было приставлено несколько редакторов и людей со смежными функциями. Но климат принуждал их к "Русской", а возраст — кнездоровью. Отношения с тайгой у них категорически не сложились, они все откровенней оставались с утра в гостинице, а вскоре и вовсе перестали приезжать на съемки, оставив своих московских товарищей на произвол комарам и, как выяснилось, темной линчевской фантазии.

А Линч по ночам сидел над сценарием. Сценарий Виля Липатова ему в общем нравился и сейчас. Но в нем не хватало чего-то столь важного, автор, очевидно, сам не понимал, в какие сферы влез ненароком! Линч кожей и нутром чувствовал эту историю. Чем больше он вживался в нее, тем меньше понимал истинный смысл происходящего. Картины и видения возникали как в бреду, если "как" здесь уместно. "Я научу их настоящему методу соцреализма!" — восклицал он в минуты просветления.

И он стал учить. Рассевшись с актерами, как Иисус на Тайной Вечере, он разливал по кругу из мутной сибирской бутыли, и пытался донести до них подлинную суть того действа, которое все они пытались разыграть в этих суровых лесах. И даже не "пытался донести", но склонял их вместе постичь эту суть, ибо ему она тоже не ведома, но лишь слегка приоткрылась. Была ли тут доля рассчитанной провокации с его стороны? некий вызов доверчиво впустившей его системе? Навряд ли. Ему скорей и впрямь стало казаться, что советский идеологический, эстетический каркас хрустнет под его мощным напором, а главное, под напором тех самых истин, транслятором которых он призван стать. В конце концов, он успел познакомиться с русским фольклором, в котором ведьмы и упыри наделены немалыми гражданскими правами, а подчас и нравственно красивы.

Конечно, с системой такие вещи бы не прошли. Другое дело — актеры. Народ раскованный и не лишенный живости воображения, они в той или иной мере приняли и поняли доводы Линча. Они, конечно, знали, что не следует играть мимо утвержденного сценария, но здесь была тайга, душе хотелось простору, а начальство было далеко. " А чего ж, собственно, было не сыграть оборотня, товарищи, — говорил потом на парткоме Евгений Леонов с присущей ему народной интонацией, — оно, конечно, оборотни в нашей жизни явление случайное, но ведь, если вдуматься, не лишенное, так сказать, корней".

Где-то в районе третьей серии Линчсделал первые робкие вылазки в мир иной, в мутное, кривое Зазеркалье. В Москву он отправил депешу: нельзя ли сделать сериал серий на тридцать? Нет, нельзя, не больше десяти, тридцать серий в России не снимают ни про что и ни про кого. И тут Линча понесло. Актеры едва поспевали за ним, все меньше понимая, что они, собственно, играют. Одни тупо держали полено, другие задумчиво терли накладные клыки, красота замысла ускользала от них. В пятой серии Линч уже совершенно переставал интересоваться судьбой и телом Жени Столетова, в шестой серии было интересней всего прочего то, удастся ли отыскать в этом городке хоть одного коммуниста, ни разу не пившего кровь, не душившего родных и близких, не летавшего на шабаш по ночам, и есть ли тут такой комсомолец, который не ходил играть с Бобом-оборотнем.

При этом, сразу надо сказать, манера повествования была совершенно беззлобной, по мере сил все утопало в нежных лирических тонах, которые не часто таит пленка "Свема", так что будь поналетевшие из Москвы люди не так закомплексованы и духовно нешироки, они, может, были бы снисходительнее и к фильму, и к седьмой серии, в разгар которой приземлился их вертолет, заставив великана, сложенного из двух заслуженных и одногонародного, тревожно обернуться.

Сгоряча хотели всех разогнать, но поняли, что слишком много уже вбухано сюда денег, и все с нуля уже не начнешь. Линча отправили в Москву и в тот же день посадили на рейс до Нью-Йорка, и генерал, громчевсех на него кричавший, пожалел, что время сейчас не то. В тайгу срочно вызвали сорежиссера, материалы четвертой и последующих серий уничтожили, все сняли заново. Тот факт, что первую серию частично, а вторую и третью полностью снимал Дэвид Линч, до сих пор знает мало, очень мало людей. Сам Линч предпочитает молчать об этом.

Прошло немало лет и Линч снова смог вернуться к своему любимому замыслу. В некотором смысле это был уже ремейк. Тайный ремейк. Сперва он хотел назвать его "И это все о ней". В смысле о Лоре Палмер. Но назвал "Твин Пикс", просто и изящно. Спокойная жизнь городка была нарушена с обнаружением трупа школьницы Лоры. Для расследования в поселок из Центра приезжал федеральный агент... Как легко и уверенно приступил он к съемкам! Только вот что интересно. Сам он снял лишь семь серий, ко второй части фильма почти не притрагивался, сняв лишь последнюю серию. Едва труп Лоры Палмер становится более не нужен и фильм полностью уходит в иррациональный запредел, Линч-режиссер уходит. Конечно, за ним было общее руководство постановкой, но режиссура... это табу оказалось непреодолимо. В первый раз его остановили, во второй раз он сам застыл почти на том же месте. Советская власть умела ставить психологический барьер, как ни глупо звучит эта фраза.

Так что Линч, как и совы в "Твин Пиксе", не совсем то, чем он кажется. И видели мы его кино раньше, чем нам кажется. Правда, давно и немного. Зато теперь, увидев тридцать серий, можно как-нибудь при случае внимательновглядеться в тот давний фильм, именно в несмытое его начало, таящее легкие следы линчевских безобразий. Тогда, в конце семидесятых, цензура, не на раз просмотрев материалы первых серий, ничего там такого не нашла. Но ведь они тогда не видели ремейка и незнали, что фильм бывает не тем, чем он кажется.


"Дикие сердцем"


"Синий бархат"


Все рассказы конкурса "Как это было?"

© Константин Богомолов, 'оЗон'