“FANDORINE DID IT!”, или Сумеречный мир игр Бориса Акунина

август 2001

Всего отзывов: 1. Оставить свой отзыв

Игра в книгах Акунина появляется как элемент сюжета, но одновременно она определяет и отношение автора к создаваемой им действительности. Одну из книг Акунин многозначительно назвал "Турецкий гамбит"; Ахимас – наемный убийца из книги "Смерть Ахиллеса" – больше всего любит рулетку, карты присутствуют в названии повести о мошенниках: "Пиковый валет" из книги "Особые поручения", в повести "Азазель" одним из конструктивных элементов фабулы является американская рулетка – бывшая "русская рулетка", которойавтор возвращает первоначальное имя времен золотой лихорадки американского "дикого" запада.

В эпизодах с игрой у Акунина находим многочисленные параллели с Лермонтовым. В повести "Азазель" упоминается счастливец Улич, которого, как илермонтовского Вулича из рассказа "Фаталист" ("Герой нашего времени"), судьба хранит на поле боя, в этом же рассказе присутствует и американская рулетка. Фандорин, герой серии повестей-детективов, наделен счастливой способностью всегда выходить победителем в играх со случаем; стремится к победе над случаем и наемный убийца Ахимас. В "Турецком гамбите" герои заканчивают играть в шахматы и начинают говорить о взаимоотношениях человека с Богом, у Лермонтова в "Фаталисте" "офицеры, наскучив бостоном и бросивкарты под стол", заговорили о мусульманском поверье о предопределении, о том, что "судьба человека написана на небесах". Как и у Лермонтова, у Акунина этот разговор заканчивается пари. Позже в том же "Турецком гамбите" приводятся слова шпиона Анвара о том, что "беда Запада в том, что он пренебрежительно относится к мудрости Востока".

Литературные параллели и аллюзии у Акунина отмечаются всеми, кто говорит об этом авторе: здесь и простое упоминание известных героев (Поприщин или граф Безухов в "Турецком гамбите") и исторических персонажей, связанных с литературным процессом (Толстой-Американец в "Азазеле"); и игра с известными литературными персонажами и идеями из книг Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чернышевского, Тургенева и других. Литературный текст становится для автора полем игры, а сама литература – игрушкой: турецкий шпион и герой книги "Турецкий гамбит" так отзывается о русской литературе: "Хорошая литература, не хуже английской или французской. Но литература – игрушка, в нормальной стране она не может иметь важного значения. ...Надо делом заниматься, а не сочинять душещипательные сказки. Вон в Швейцарии великой литературы нет, а жизнь там нев пример достойнее, чем в вашей России". Не намек ли здесь на князя Мышкина, который едет лечиться от безумия в сугубо нелитературную, по словам Акунина, Швейцарию? И не является ли такая анти-литературная прививка в жизни методом лечения, прописанным Акуниным?

Автор, взявший себе литературный псевдоним Борис Акунин (Б. АКУНИН), – занимается литературными мистификациями, чтоб не сказать литературным терроризмом под стать анархистам из его книг. Акунин создает игровой мир, насыщая повествование литературными аллюзиями и параллелями. Игра со знаменитыми текстами русской литературы перерастает у Акунина простую стилизацию – автор в своем игровом поле заменяет литературой историю, так как по логике повествования с завершением романов изсерии о сыщике Фандорине история заканчивается и наступает сумеречное время Апокалипсиса. Тема Апокалипсиса присутствует и в романах новой серии Акунина – о провинциальной монашенке Пелагии. Так, в первом из этих романов, "Пелагия и белый бульдог", приезд столичного инспектора описан автором как пришествие дьявола, во втором, "Пелагия и черный монах", – с первых же строк заявлена тема конца света.

Как же показан закат истории у Акунина, и кто в этом виноват? Никак не пресловутый дворецкий из известного английского выражения “the butler did it!”, хотя в книгах Акунина недостатка в дворецких нет. А косвенно во всем виноват как раз главный герой – проницательный красавец-детектив и борец с темными преступными силами Эраст Петрович Фандорин, который "словно сошел с картинки парижского журнала, воспевающего моды летнего сезона 1882 года: светло-песочный чесучовый костюм, широкополая шляпа итальянской соломки, остроносые туфли с белыми гамашами и серебряными кнопками, в руке – изящная тросточка с серебряным же набалдашником". Герой Акунина "высок, строен, широкоплеч, на мир смотрел ясными голубыми глазами, ему необычайно шли тонкие подкрученныеусики, а черные, аккуратно причесанные волосы имели странную особенность – интригующе серебрились на висках".


Борис Акунин, "Смерть Ахиллеса"


Борис Акунин, "Особые поручения"


Борис Акунин, "Азазель"


Борис Акунин, "Турецкий гамбит"


Положительный герой Фандорин (серебро, голубизна) своими действиями бессознательно приближает конец света, злодеи же, с которыми он борется, стараются предотвратить всемирную катастрофу. Их дьявольские имена (Азазель, насмешник Момусс удавом, "брат гнева" Ахимас), как и три родинки, образующие треугольник – клеймо дьявола – на плече любовницы Момуса, есть ни что иное, как обманная бутафория. С другой стороны, Фандорин, с немецким именем Эраст и иностранными корнями (фон Дорн), который сверхъестественно удачлив, в литературном пространстве оказывается не так уж чист, как это кажется. Недаром же один из персонажей говорит о герое, что ему "сам Сатана ... нашептал". Слова эти в повести "Декоратор" автор вкладывает в уста убийце, однаков сумеречном мире Акунина кто прав, кто виноват – кто знает?

В первом романе серии о Фандорине (определения "первый", "последний", и т.д. здесь условны – я следую хронологии уже изданных книг серии на момент написания статьи), "Азазель", английская баронесса-глава организации с тем же дьявольским именем может процитировать слова Булгакова, относящиеся к герою Воланду и его слугам, включая Азазелло: "Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо". Баронесса воспитывает одаренных детей в специальных экстернатах, а когда дети вырастают – внедряет их на ключевые посты в мировой экономике, политике, науке и культуре. Баронесса так объясняет конечную цель своего предприятия:"Разве вы не видите, что в нашем девятнадцатом столетии, начиная с его середины, мир вдруг стал добрее, разумнее, красивее? Происходит настоящая мирная революция. И она совершенно необходима, иначе несправедливое устроение общества приведет к иной, кровавой революции, которая отбросит человечество на несколько веков назад. Мои дети каждодневно спасают мир".

Турецкий шпион Анвар, во второй книги серии, "Турецкий гамбит", отказывается от слова "революция" даже с определением "мирная", заменяя его словом "эволюция", однако в остальном вторит словам баронессы: "Я вижу спасение не в революции, а в эволюции. ... Наш девятнадцатый век решает судьбу человечества, в этом я глубоко убежден. Надо помочь силам разума и терпимости взять верх, иначеЗемлю в скором будущем ждут тяжелые и ненужные потрясения. ... Светлое пятно на карте планеты пока еще очень мало, но оно быстро расширяется. Надо только уберечь его от натиска тьмы. Идет грандиозная шахматная партия, и в ней я играю за белых". Анвар считает, что сильная нестабильная Россия может повергнуть мир в царство хаоса и видит свой долг по отношению к цивилизованному миру в том, чтобы вывести ее из состава стран-участников мировой игры.

Ситуации в первой и второй книгах Акунина – классические для детективных боевиков с героем типа Джеймса Бонда, каковым является Эраст Петрович Фандорин: это тайная организация или одиночный "злой гений", которые стремятся вершить судьбы мира. Каки в знакомых читателю книгах и фильмах подобного типа, в повестях Акунина герой Фандорин раскрывает замыслы своих противников и обезвреживает их организации. Однако, с одной разницей: читатель начала XXI века знает, что и баронесса, и турецкий шпион оказались правы – и кто знает, как сложилась бы судьба мира, окажись они победителями. Отрицательные в рамках жанра, эти литературные герои оказались положительными в ретроспективе истории. В расстановке сил в шахматной партии добра и зла белые начинают и проигрывают – натолкнувшись на "героя-удачника" из книг Акунина.

В каждой из своих книг Акунин четко указал время действия: в "Азазеле" это 1876 год, в "Турецком гамбите" – 1877 год. В предпоследнем детективе – "Статский советник" – события происходят в 1891 году, когда уже начинают сбываться худшие опасения баронессы и Анвара: Россия оказалась заложницей в руках революционеров-террористов. И снова Фандорин вступает в единоборство с сильнымврагом и главой тайной организации – князем Пожарским. Сам князь, как и его предок, видит себя спасителем России – на этот раз от фанатиков бунта с одной стороны и от несостоятельных правителей с другой. Пророчески звучат слова князя о том, что времениу России осталось совсем мало: "Наше государство несправедливо и нечисто. Но лучше такое, чем бунт, кровь и хаос. Медленно, неохотно общество становится чуть-чуть чище, чуть-чуть презентабельней. На это уходят века. А революция отшвырнет его назад, к Ивану Грозному".


Борис Акунин, "Пелагия и Черный Монах"


Борис Акунин, "Пелагия и белый бульдог"


Борис Акунин, "`Левиафан`"


Борис Акунин, "Статский советник"


Упоминание об Иване Грозном не случайно: в своих книгах Акунин обыгрывает важную идею Москвы как Третьего Рима – продолжившей и завершившей Римскую и Византийскую цивилизации. Завоевание Истамбула-Константинополя (или Царьграда, как герои называют его на средневековый манер) становится целью и навязчивой идеей влиятельного генерала Соболева, а также символом могущества его грядущей России, диктующей свою волю всему миру. Началом, "корнем [российской] веры и цивилизации" называет Царьград Соболев – от начала к концу цивилизации ведет линию в своих книгах Акунин. В книге "Смерть Ахиллеса" генерал Соболев – этот самозванный Бонапарт, мечтающий о великой России до Царьграда и о мировом господстве – погибает от рук наемного убийцы. Здесь Фандорин сам задумывается над судьбами России – чего он, тактик и дедуктик, лишенный глобальной перспективы, обычно не делает. Герой задает себе вопрос, какую такую "неведомую участь" готовит Господь своему Третьему Риму: "Хорошо бы радостную и светлую. Приэтой мысли Фандорин перекрестился, что делал крайне редко...". Герой останавливается на вопросе, который является точкой отсчета для его соперников. Начиная с вопроса о судьбе России и мира – они находят ответ на то, как сохранить равновесие сил и уберечь мир от катастрофы. Однако привести свои планы в жизнь им не дает Фандорин, – скептик, который не верит в возможность улучшения мира, а потому и замыкается во внутреннем мире своих дедукционных игр. Характерен диалог героя с дворецким одного из Великих князей, играющем в книге "Коронация, или последний из романов" роль доктора Ватсона:

- Хаос – вот что это такое. На свете нет ничего страшнее хаоса, потому что при хаосе происходит безумие, слом всех и всяческих правил...

- Да, у меня есть правила. Но это мои собственные п-правила, выдуманные мною для себя, а не для всего мира. Пусть уж мир сам по себе, а я буду сам по себе.

Символом нерушимости Третьего Рима становится Храм, мечта о котором преследует старого московского генерал-губернатора. Иронично, что миллион, приготовленный Соболевым для своих планов завоевания Царьграда и возрождения России, идет на строительство Храма. С самого начала Храм приобретает языческую, отрицательную коннотацию: во-первых, генерал-губернатор, мечтающий построить Храм, сравнивается с Хеопсом, обеспечивающем себе бессмертие построением пирамиды. Построенный, Храм снесен в 30-е годы Сталиным – и потом построен вновь, уже в новой России. В первой книге из новой серии,начатой Акуниным, современная Москва связывается с Москвой Ивана Грозного и с его библиотекой (константинопольской Либереей), содержащей дьявольскую книгу – а потому вновь отстроенный Храм воспринимается скорее иронично в акунинской пост-апокалиптическойсумеречной Москве.

Третий Рим заканчивается с последним своим императором; "Коронация, или последний из романов" – это корявый перевод английским камердинером своего же изречения: “The last of Romanoff” – "Последний – из – Романов". Здесь тройная игра слов: фамилия Романов, последний из романов серии, а также возможная отсылка к Риму (Roma) и императорам Первой империи. В книге "Коронация" московский дворец Эрмитаж – метонимия царствующего дома – по словам наивного героя-дворецкого "похож на белый океанский пароход, спокойно и уверенно плывущий через мрак". Вспоминается другой пароход и другая книга из серии приключений Фандорина – мрачный "Левиафан": огромный океанский лайнер, на палубекоторого происходит множество убийств. И конечный иронический эпизод в книге: Фандорин по сюжету "Коронации" косвенно повинен в Ходынской трагедии. Преследуя своего противника доктора Линда, он свистит в полицейский свисток, чем заставляет последнего спровоцировать толпу на беспорядки – Линд надеется в суматохе скрыться. Роль Фандорина в закате империи близится к завершению, и Акунин начинает новую серию: о внуке Эраста Петровича, который занимается историей России XIX века, но исключительно до периодатеррора и революций. Внук, приезжая в Москву, соединяет времена – от предка фон Дорна периода Алексея Михайловича в начале династии – к Фандорину XIX века и концу империи и династии – и к современной Москве. Каким будет новый акунинский мир – мир пост-Апокалипсиса – говорить еще рано.


Борис Акунин, "Любовник смерти"


Борис Акунин, "Любовница смерти"


© Анатолий Вишевский, 'Озон'
 
Отзывы (оставить отзыв)  
 
Полезен ли отзыв?
16 февраля 2002 г.

Спасибо Б.Акунину,за его прекрасные книги.
Он прекрасно пишет,он прекрасно знает историю.

Описывя события 19 века и зная,что произошло далее в истории он имеет свою философию,которая мне лично импонирует.Спасибо автору таких прекрасных книг.Мне бы хотелось.чтобы его герои были в Туркестане и более подробнее об этом почитать в его книгах.Заранее благодарен.
Мантай, Казахстан г.Алматы