Лучшие диски Озона за 2001 год

Этот замечательный набор из 20 композиций - саундтрек к прелестному (иначе и не скажешь) новому фильму режиссера Жана-Пьера Жене. Жене этот отлично известен продвинутой публике по "Деликатесам" и "Городу потерянных детей", а всей прочей - по "Чужому 4".

А вот автор подавляющего большинства музыки на диске – пара композиций 30-х не в счет – и почти единственный всей ее исполнитель Йанн Тирсен – известен крайне немногим. Впрочем, он еще слишком молод для мировой славы, и без того захлестнувшей его в связи с новым творением Жене.

Бретонец-мультиинструменталист, недавно закончивший консерваторию, играет грустные лирические и изящные вальсы на детском и взрослом пианино, банджо, мандолине, гитаре, аккордеоне и прочем, что создает волшебный и очень киношный саунд.

Режиссер и композитор, что называется, нашли друг друга. Заказ на музыку кфильму стал для Тирсена прекрасным поводом подвести промежуточный итог своего недолгого творчества, а заодно и заявить о себе за пределами собственной квартиры. Саундтрек к "Amelie…" - это the best of Тирсен начиная с самого 1995-го и дебютной работы "LaValse Des Monstres".

Диск слушается на одном дыхании, а на другом уже ставится заново. Не хочется расставаться с атмосферой сказки, в которую лишь изредка врываются щебет печатной машинки или стрекот велосипедных спиц. Течение музыкиделает окружающий мир ярким, текучим и невесомым. И уносит внимающего на Монмартр. И там оставляет. Хорошо!

Некоронованные короли Нью-Йорка, лже-макаронники, пижоны и разгильдяи, понтовые парни или просто - "Преступники, любящие повесилиться" замутили (иначе как сказать) очередной альбом. И в очередной раз как-то сразу понятно, что парни провели неплохо время - отдохнули, загорели, записали вот музон...

И музон этот адресован, прежде всего расслабленным негодяям, мачо-разгильдяям на отдыхе, на природе, на барбекю, в соответствующем антураже - с девочками, напитками и легкими безобразиями.

Такое ощущение, что трое крепких мужиканов вполне уркаганской наружности, не напрягаясь, не нервничая, не выдумывая ничего, не оглядываясь на студии звукозаписи и слушателей, похихикивая, незлобливо преругиваясь матом, потягивая пивко или височки, поигрывают в свое удовольствие на своих же гитаре-басу-барабанах. И наговаривают в микрофон что-то о том, о сем, о погоде, о своих дружках-подружках и немного о себе. И ничего им больше не надо, на все наср... В общем, - правильная мужская музыка ("правильная мужская" - в смысле не Любэ), ненапряжная смесь фанка, блюза, кантри, рэпа и еще черт те знает чего, цепляющая не с первого прослушивания и не со второго, а, скажем, с пятого и чем дальше, тем больше.

И еще "Loco" - означает "локомотив", а другое значение "чокнутый". Думаю название логично было бы трактовать как "Чокнутый локомотив".

Кто не знает Orb? Orb - это очень серьезные ребята. Гуру электронной музыки. В музыке своей сочетают техно и эмбиент, отдавая предпочтение скорее второму, чем первому.

Их альбомы всегда отличались довольно большим градусом занудства. Что всего каких-то пять лет назад еще считалось признаком ума и творческих поисков. Впрочем, поисков и экспериментальности в работах Orb всегда было достаточно. Если вообще допустимо говорить о "классике современной электронной музыки",то Orb - безусловные классики жанра.

На этот раз вначале все выглядит на редкость удобослушаемо. Открывающая альбом композиция "Once More" – типичный боевик в стиле лучших электронных экзерсисов Мадонны. Мрачные наползающие друг на друга ритмизованные звуки "Promis" обещают очередной электронный блокбастер… Но вместо того выстраиваются в марш трансгаллактических жаб. В "Ghostdancing" жаба превращается в царевну, но в мертвую или, по крайней мере, – глубокой заморозки. Пошли "реплики из зала", засемплированные обрывки фраз, слов, звуков…

С четвертой цифры понимаешь, что опять попался, но сидишь на крючке крепко. Эти Orb – страшные люди. Они владеют секретом, как занудными средствами делать ритмичную и разнообразную музыку. И как, делая занудную и заумную музыку, умудряться поддерживать неослабевающий интерес слушателя на протяжении всего альбома. Это целая наука, за которой будущее.

А творчество Orb - это наукообразная музыка о будущем и его эпизодическом досрочном наступлении в отдельно взятых местах Вселенной. Особенно – на Земле.

После крайне непроявленной вещи в себе про ребенка по имени А, Radiohеаd вернулись благодарным слушателям свой фирменный мелодизм и вселенскую тоску. Уйдя от эмоциональной невнятности, группа, тем не менее, не вернулась к истокам, а двинулась дальше по пути меланхолического безумия. Подпустив космического пафоса, Том Йорк отчаянно пытается забыть/вспомнить все.

Потерявшийпамять непротиворечиво перетекает из оркестровой, густо перкуссированной "Pyramid Song" в электронно-семпловую "Pull/Pulk Revolving Doors".

Далее Йорк затягивает какой-то салонный изи-листнинг и вдруг - взмывает в вечернее летнее небои со своей фирменной интонацией отстраненного страдания бросает вопрос, достойный ответа: "You And Whose Army?"

Одна из лучших на альбоме энергичная и напряженная композиция "I Might Be Wrong" казалось бы, оканчивается ничем. Но финал– ложный. В настоящем – вокализ, полный какой-то обыденной и потому особенно цепляющей безысходности. "Knives Out" – еще один явный, но более традиционный для группы хит уровня "Karma Police".

В финале – "жизнь в стеклянном доме" подаккомпанемент труб-тромбонов: полный апофигей в духе Тома Уэйтса.

Amnesiac - бесспорный лидер года по стильности и оригинальности оформления. Это собственно, как бы не диск, а библиотечная книжка из некой таинственной Nosuch Library. А диск – так, приложение к картинкам на тему текстов. Или тексты на тему картинок, а картинки - на тему музыки. Словом – комплексный подход к вопросу полной и решительной амнезии.

Сингл, который даст сто очков вперед иному полноценному альбому. Хотя бы потому, что в отличие от многих полнокровных дисков этот можно слушать в режиме нон-стоп раз по восемь кряду.

С первых звуков мощная и неспешная гитарная раскачка обещает крутизну не меньшую, чем "Хвили Амура". И точно: на диске - лиричные и сильные, распевные и энергичные одновременно, последние песни ВВ и новое прочтение двух старых композиций Кино.

Балладные гитары в "Пачке сигарет" срываются на беспокойную назойливость в припеве, а хор оголтелых и оголенных по пояс пижонистых бодхисаттв затягивает вокализ a la Manhattan Transfer.

"Солнечны дни" исполненные на трибьюте по-французски, не теряют в украинском варианте, а щемящая флейта погружает в такие бездны печали и одиночества, что разве только вещий Мамай в силах избавить меня от журбы по вам, les journees ensoleillees...

Диск начинается с пьяных вариаций на тему The Beatles и разнузданного хрюканья. И все дальнейшее лишь подтверждает верность прохрюканного в зачине. С первых же нот возникает удивительно опьяняющая музыка. Не в смысле бокала искристого вина, а словно бы водяры хватил, а огурца… Ну, да ладно. Как говорится, щас не об этом.

Мягчайшие наигрыши и разбитные напевы на итальянском и блатном. Наши люди дают жару. Конечно, несмотря на все выверенные шероховатости и искусную стилизацию, даже на миг не покажется что это записи 70-х, маде ин слободка. Нет, граждане запрещенные, не прикрыться вам семидесятыми годами. Это не семидесятым принадлежит, а вечности, извините, и мировой культуре музыкальной. А про личную фонотеку СергеяВасильевича – это просто реверанс: типа давно было дело, когда еще писать песни умели. Так вот, герои рок-н-ролла и сами Запрещенные барабанщики – учитесь! Да что там рок-н-ролл! Что барабанщики-трубачи! Всякие там "ножи"-лаунджи могут быть уже свободны.

Придурковатые синтезаторные кваканья, очень честные и лиричные. Скромные вкрапления Баха в стилистику "убили-таки-негра". Далее потрясающая воображение история, о том, как "решили два еврея похитить самолет" при помощи жареного цыпленка и детского пистолетика. И это, по уверению авторов-реставраторов, – "бест оф совьет ресторан мьюзик". Да это умора какая-то вместо музыки.

И вот мы пьяные
бредем с баянами
где тропы дикие,
где гибнут рысаки…

Эпико! Песни – блеск: первая колом, вторая соколом, третья – мелкими пташками!

Я не хочу быть горбатым. Лучше уж быть каким-нибудь потусторонним. У меня есть такая куртка безразличная - она вся коричневая. Ни полос, ни крапинок. Как докторская колбаса...

Вот до этого угла я тоже помнил,что было надо. А потом тоже забыл. Но тут хоть сразу все понятно. На машинке в режиме негатива напечатано белым по серому: лит-хоп. Так и есть. Говорит, спотыкается, говорит снова, уверенно говорит, снова слова говорит, повторяет и говорит уже другое, нопотом повторяет другое и говорит дальше. И музыка звучит.

Звуки Му - это, собственно, из скромности. Потому как практически вся эта кулинария - единоличное творение Петра Мамонова. А данный альбом - всего лишь аудио-составляющая одноименного спектакля.

Есть и здесь место сугубо литературной эквилибристике, и концептуальным конструкциям, и музыкальным экспериментам. Есть ивозможность продемонстрировать чтецкий талант: композиция с характерным названием "Чего хочешь?" То ли какой-то поляк пытается с выражением читать русскую прозу, не особо владея языком, то ли русский, у которого язык заплетается, пытается читать прозу польскую.

Впрочем, временные, пространственные, языковые и биологические прочие барьеры почти совершенно отсутствуют. Под собственные же псевдоанглийские выкрики, сидя в деревне под Вереей и аккомпанируя себе на "приспособлении ямаха-300", беззубый построкер констатирует печальный и непреложный факт:

Мы идем по Уругваю.
Ночь, хоть выколи глаза.
Слышны крики "Раздевают!",
Обезьяньи голоса…

Что самое странное – ему охотно веришь.

В жизни бывает много мата по поводу и без повода. Иногда по-другому просто не скажешь. Это понятно и простительно. Но вот петь во всеуслышанье на непечатном языке не многие отваживаются. Даже самые циничные в повседневном обиходе певцы.А кто и отваживается, то в основном по двум причинам: во-первых - словарный запас маленький, а во-вторых - потому что панки. Но в большинстве случаев выглядит убоговато: детский сад какой-то. На сарае тоже “ненормативная лексика” написано. А там дрова.

Потому что таков закон искусства: единство означаемого и означающего должно присутствовать, и целостность художественного образа желательно. Уж если музыканты пользуются в песнях крепким словцом, то оно должно быть подкреплено крепкой музыкой. Не громкой, не грязной, не тупой - крепкой.

Вот у Ленинграда, скажем, - подкреплено. Грамотная веселая мешанина всего и вся - этакая ска-аркашасеверный-томуэйтсщина. И мат в данном случае - в общем, не мат уже, а, натурально, птичий язык. Но не которым щебечут, а на чем грают.

С другой стороны - Шнур сотоварищи про любовь ведь поют. А как же про оную без мата? Иначе заурядный бойз-бенд получится. А Ленинград - бойз-бенд объективно незаурядный. Наикрутейший бойз-бенд, вне всякого сомнения. В коллективе одни парни - это раз, коллектив страшно нравится девушкам - это два. Оно и понятно: в наше андрогинно-унисексноевремя девушки-натуралки безумно соскучились по настоящим диким мужчинам, "перегарам и щетинам".

И еще Ленинграду типа все по барабану - даже собственная целостность и популярность - и типа все можно, потому как они типа хулиганы. Этакие "Fun Loving Hooligans" - хулиганы любящие повеселиться.
Обычно хулиганское веселье доводит до цугундера, а вот "ленинградцев" привело на дачу. А на даче – там понятно ведь что: мат, напитки разные, девушки опять же. Ну и музыка, конечно. Крепкая такая, трехэтажная!

Леонид Федоров печально поет добрейшие песни на великом и могучем языке Хлебникова и Крученых. Стихи написал клавишник и текстовик Аукцыона Дмитрий Озерский. Приложили свои великие руки и закадычные заграничные друзья местных рокеров - Алексей Хвостенко и Анри Волохонский (который "Город золотой", кто еще не знает). Волков-трио все это оформило музыкально. К вышеописанной компании присоединились Всеволод Гаккель,знаменитый фолк-авангардист Сергей Старостин из Farlanders и трансевропейский Леонид Сойбельман (Не ждали!).

В результате - очень симпатичное по музыке полуакустическое действо со множеством кавер-версий, каждая из которых словно соревнуется в депрессивности с оригиналом. Все это равно приятно слушать - что нечленораздельное кудахтанье Федорова, что торжественное мычание хора "Сирин" а капелла.

А потом становится страшно за свое психическое здоровье. Потому что ведь такое по радио не будут крутить никогда. Потому что нормальные люди скорей с ума поспрыгивают, чем вообще поймут, что это вот им звезды рока песни поют, ане терракт. То есть, закрадывается мысль о своей сугубой избранности и приобщенности великих таинств искусства музыки. А это нездорово как-то.

Впрочем, даже если предположить, что все это - сумбур вместо музыки, и группа Сплин все равно круче, - этот диск можно купить только ради одного единственного номера: композиции памяти принцессы Дианы в исполнении автора - Анри Волохонского. Волохонский сначала напевает на магнитофон песню "Леди Дай" безсопровождения, а потом подробнейшим образом, без сопровождения же, объясняет Федорову, в чем фонетическая и семиотическая соли этой вещицы и какие могут быть варианты аранжировок.

А можно этот бред вообще не слушать. А просто хранить. И лишь иногда, в минуты особой душевной неуравновешенности, открывать заветную картонную коробочку, испещренную прынцессами со скакалками, доставать оттуда буклет, посвященный рыдающим детям и красавицам с конями, и тихо так любоваться.

Сразу попадаешь в совершенно отдельный мир, достаточно мрачный и даже жутковатый. Кто-кто, а эти музыканты знают, как извлекать корни из сокровищницы фольклорных мотивов и из звучания необычных современному уху инструментов.

В основе лежат русские народные песни разных регионов центральной России. Для Волков-трио и Сергея Старостина фольклор - не материал, который нужно затесать под современные нужды, - а среда бытования их собственной музыки. Внутри этого пространства они абсолютно свободны, и вместе с тем - это настоящая традиция. Потому что суть традиции - в ее непрерывности.

Запредельная космическая глубина достигается мерной пульсацией живых инструментов, а не помпезными аккордами синтезаторов. Это опыт высадки на планете Русь - не сусальной, не пряничной, - враждебной в своей герметичности, в мощи своих первобытных жизненных энергий, неспешных ритмов, просторов…

Музыканты проделывают со своими инструментами такое, что забываешь, что это сыграно, что это музыка, что это вполне современная музыка, в конце концов. Понятие времени пропадает, точнее - принципиально меняется. Слушатель попадает в другое время не в смысле эпохи - в смысле его течения.

При записи применяли массу звукоизвлекающих приспособлений от гуслей до специальной собаки. На бэк-вокал пригласили горлового певца, тувинца Кайгал-оол Ховалыга. Также на диске слышна труба крупнейшего "джаз-востоковеда" Юрия Парфенова из джаз-бас-театра Алекса Ростоцкого.

А вот для сравнения - десятка бестселлеров 'Озона' за 2001 год. Найдите десять отличий.

	Машина времени и Воскресение. 50 на двоих
	Микаэл Таривердиев. Обещание любви
	Алексей Рыбников. Юнона и Авось
	И.Богушевская и А.Ф.Скляр. Бразильский крейсер. Странные песни А.Н.Вертинского
	Машина времени. Юбилейный концерт в Олимпийском. ХХХ лет
	Микаэл Таривердиев. Мгновения
	Ночные снайперы. Рубеж
	Браво. Grand collection
	Андрей Петров. Прекрасная страна - Любовь
	Машина времени. Место где свет