Небесная лазурь под голыми ногами

Один из уникальнейших романов в истории литературы: минимум действия, однородность повествования, невзрачность героев, бедность декораций - и совершенно магический текст. Офицер Джованни Дрого всё служит и служит себе в полузаброшенной пограничной крепости Бастиани, и в жизни его почти ничего не происходит - а читатель не может отложить книжку, ибо в каждом прочитанном слове ловит намек на что-то большее, непостижимое умом.

Просыпается уже чувство сопричастности, вовлечённости в тайну, которое не отпускает до самого конца. Джованни Дрого служит и служит, весь его мир по-прежнему держится на старых несбыточных надеждах, только друзей у него уже не осталось и времена года чередуются всё быстрей - а у читателя захватывает дух, замирает сердце и тикает в висках. Свершается чудо настоящей литературы.

"Понемногу надежды Дрого стали слабеть. Трудно верить во что-то, когда ты один и невозможно ни с кем поделиться своими мыслями. Именно в это время он понял, что люди, какими бы близкими ни были их отношения, в сущности, всегда чужие друг другу: если человеку плохо, боль остается только его болью, никто другой не может взять на себя хотя бы малую её толику; если человек страдает, другие этих страданий не чувствуют, даже если их соединяет с ним настоящая любовь. И это порождает в жизни одиночество".

Люди и крысы, гении и воры, менты и врачи, и у всякого в этом огромном оркестре своя партия - что за восхитительная фантасмагория. Липскеров дирижирует в черном фраке, на голове у него высокий цилиндр, в цилиндре сидит белый кролик. Отечественная вариация магического реализма марширует пусть в цирковых, но роскошных декорациях.

И каждый номер - будь то клоуны, дрессировщики, силачи или воздушные гимнасты - о любви. О любви во множестве её воплощений - тихом, страстном, добром, жестоком, рациональном, неистовом, сомневающемся, самоуверенном. Всё движется любовью, ибо другого душевного топлива пока не придумано. И если любви нет, то даже живые осенние листья становятся конторскими бумажками. До новых встреч, до лучших времен.

"Сашенька заглянула лысому в глаза и была потрясена. Ещё никогда ей не приходилось видеть таких глаз. Не в красоте очей было дело, а в их цвете. В больших, широко расставленных глазницах, в слегка желтоватом белке, словно плавали две иссиня-чёрные вишни, с еле заметным розовым ободком вокруг зрачков. Глаза смотрели на Сашеньку с такой невыразимой печалью, перемешанной с тоской, что у неё зашлось сердце, но она глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

Лысый смотрел докторице навстречу. Его тёмная вишня словно падала в небесную лазурь Сашенькиных глаз, омрачая свежесть её души непонятной печалью".

Попытка написать настоящую русскую сказку. Есть же у англичан традиция писать всё новые сказки про рыцарские подвиги на фоне крепостных стен? И французы, и испанцы, и немцы с готовностью обращаются к своему эпосу, черпая в нём идеи для свежих текстов. Пусть и у нас будет что-то такое, совсем своё и только наше. Вишневецкая копнула до язычества, вытащила наружу языческих богов, набросала их образы, прояснила их отношения. Назначила героев из вполне обыкновенных людей, влюбила друг в друга отпрысков враждующих племён, убедила богов заинтересоваться судьбами влюблённых - и сюжет завертелся.

Издание очень красивое, с великолепными иллюстрациями. Работа проделана огромная, готовность автора преобразовывать славянскую мифологию в увлекательные сказочные истории вызывает глубочайшее уважение. Сама идея богатая - патриотический дух укрепляется и ликует. Но читать сложновато: установка на настоящий русский язык так хитро закручивает во фразы даже самые простые слова, что глаз постоянно спотыкается. Отвыкший от подлинно русского глаз, вроде, и радуется, а не спотыкаться не может.

"Разве это не боги поделили мир на своих и чужих? Своим дали всё лучшее: луга, леса, реку. В реке рыбу дали, в лесах зверя, грибы, ягоды, мёд. А под пашню хоть луг бери, хоть леса опушку, а хоть и заметно лес потесни - всё твоё, куда уж лучше? А если даже и страшное взять - Лихо и Коловула, - разве можно их было с кем-нибудь из чужих сравнить - да вот с теми же степняками хотя бы? Никогда ещё Лихо и Коловул не умыкали людей. Ну овцу, ну козу ещё крали. А чтобы корову - такого не помнили и старики. Свои были Лихо и Коловул, хоть и страшные, а свои. Потому что так боги устроили: чтобы с любыми своими можно было бы жить бок о бок".

Грустная добрая книжка о потерях, непонимании, безысходности. О том, как люди не замечают друг в друге главного. О том, что прошлое нельзя ни переделать, ни забыть. О том, как резко и безоговорочно может меняться жизнь. Нелёгкая хорошая книжка - кажется, самая спокойная и мудрая из всех, написанных Коуплендом.

Мальчик и девочка любят друг друга, солнышко улыбается им в окно, а травка блестит им навстречу. Но случается ужасная трагедия, мальчик остается один и долгие годы блуждает в страшным сне, от которого нет спасенья.

"Достаточно одного взгляда на нас: мы рождаемся уже потерянными. Ещё до рождения мы отвергнуты Богом, и жизнь не раз напоминает об этом. Однако ж мы есть, нам даны имена, мы живем. Значит, мы что-то значим. Иначе невозможно. В моем сердце так холодно, так пусто. Я отбросил ненависть, но что, если мне не удастся ничем её заменить? Вселенная столь огромна, мир так прекрасен, а я вот сижу здесь солнечным августовским утром, синие холодные чернила текут по моим венам, и я чувствую себя самой грешной тварью на земле".

Яркая женщина, яркая проза. Жизнь, в которых они состоялись, расцвели и были востребованы, осталась параллельной здешней. Где-то там всё медведевское гениально и блистательно. А здесь решительно никуда не вписывается, не подходит под формат. Разве может быть героиней романа школьница, которая трахается со взрослыми бандитами, пьет, курит, ворует, матерится, презирает родных и грезит о модных шмотках? Да вот никак. Следишь за ней с замиранием сердца, сочувствуешь каждому шагу - а хоть умри, идентификации не происходит. Параллельный мир. Те девочки, которые и впрямь так живут, не читают книжек. И писать не умеют. Зачем им? Они же заняты по горло: трахаются со взрослыми бандитами, пьют, курят, воруют, матерятся, презирают родных и грезят о модных шмотках. Какие уж тут буквы?

Потрясающая исповедальная проза. Уникальная тем смешением высокого - низкого, чистого - грязного, трагического - смешного, которое и делает подлинную жизнь улицы. Улицы тёмной, опасной, волнующей кровь. Наталия Медведева - гений. "Мама, я жулика люблю!" - её первый роман, а какой стиль, какой размах, какой полёт. Настоящая народная песня в исполнении смелой, честной, красивой женщины.

"Он уже сидит на полу, прямо передо мной. Моя юбочка - низ, отрезанный от платья, - как всегда, недостаточна даже, чтобы трусики пошить. Ноги, наверное, кажутся жутко голыми. Его рука движется вверх по моей ноге. Ногти красивые. На моей руке волосики поднимаются. Он видит и забирает у меня бокал. Неужели мы уже были вместе? Да нет! Иначе я бы хоть руки его помнила".

В октябре англичанину Грэму Грину исполнилось бы 100 лет. Но книжка рассказов вышла не к дате, а просто потому, что Грин - прекрасный писатель. Оригинальный философ, тонкий психолог, внимательный наблюдатель, обладатель блистательного чувства юмора и точёного стиля. В России Грэм Грин известен прежде всего романами - благодаря этому сборнику читатель сможет познакомиться с Грином как новеллистом.

Грин берёт банальную ситуацию и делает с ней что-то неожиданное: отыскивает хитрый ракурс, развивает события до абсурда, перетряхивает действие так, что оно становится неузнаваемым, непредсказуемым, неординарным.

"Они влюбились друг в друга без всякой на то причины, прямо в парке, на скамейке, где расположились, чтобы сэкономить деньги на кино и решить, как провести двух старых мошенников, которым - Элизабет и Фредерик это чувствовали - было не под силу с ними тягаться. Потом молодые люди вернулись в гостиничный номер, и Элизабет, ещё не успев переступить порог, заявила: "Мы с Фредериком хотим пожениться". И даже пожалела двух старых дураков, увидев, как оба просияли, потому что всё прошло на удивление гладко, а потом осторожно, искоса глянули друг на друга. "Какой сюрприз!" - воскликнул Лорд Драйвер, а президент добавил: "Господи, до чего же шустрая нынче молодежь".

Группу русских писателей на неделю свозили в Израиль. Кто-то побывал там впервые, кто-то нет - все, в форме самой вольной, поделились своими впечатлениями и мыслями о стране евреев. Получилась книжка - вот она. Я бы предположила, что интересной книжка покажется в основном тем, кто в теме - прочим для полноты восприятия явно не хватит картинок. Впрочем, картинки можно найти и в других местах, да и съездить в Израиль самим вполне реально - было бы желание. А желание книжка пробуждает, ибо никто из писателей не остался к Израилю равнодушным. Теплое солнце, синее небо, лазурное море, пустыня, холмы, драмы и праздники вечного города Иерусалима.

Из рассказа Валерия Попова:

"Наш автобус остановился у Стены Плача. И мы пошли к ней. Да - спокойным тут трудно остаться. Называешь ты себя верующим или неверующим, все равно у тебя в душе много неосуществленных надежд, горьких обид (за что тебя так наказывают?) - и, может быть, здесь, наконец, можно пожаловаться, посоветоваться, попросить Его - лишь об одном… чудес нам не надо, чудеса нужны слабым. Мы лишь об одном попросим: будь справедлив! А то всё как-то смутно, обидно порой…"