Охота на рибофанк

Что в первую очередь требуется от авантюрно-приключенческого романа? Правильно: чтобы книга затягивала читателя. Добиться этого можно разными способами. Например, можно описать настолько обаятельного и симпатичного героя, что читатель невольно проникнется к нему сочувствием и будет с замиранием сердца следить за рискованными авантюрами, в которых участвует любимчик. Именно так поступал, скажем, Дюма-пэр в лучших своих произведениях. Можно выбрать актуальную тему (например, противостояние имперской и либеральной идеологий) и всесторонне ее исследовать - как, например, Павел Крусанов в "Укусе ангела". В книге Романа Злотникова и Андрея Николаева используется оба этих метода, но ближайшей аналогией я назвал бы книги о приключениях Джеймса Бонда. Действие "Охоты на охотника" разворачивается в далеком будущем, в Галактике, освоенной и заселенной человечеством. Но если этот мир чем-то и отличается от современной Земли, то отличия скорее количественные, чем качественные. Суперагент Дик Сандерс по прозвищу Счастливчик по заданию Бюро в компании мичмана флота Российской Империи отправляется на некую полуцивилизованную планету с тайной миссией. Напарникам предстоит найти знаменитого космического пирата Агламбу Керрора, прославившегося неуловимостью и жестокостью, но допустившего одну фатальную ошибку: нанесшего публичное оскорбление российскому Императору... Роковые красотки, роскошные космические яхты, головокружительные погони, киногеничные перестрелки - все это не раз заставит вспомнить приключения Джеймса Бонда. Что же до красот стиля и философских глубин - то, положа руку на сердце, их ли ищет читатель в романах того же Яна Флеминга?

Испокон веку человек боится мертвецов. Не потому, что покойник способен причинить какой-то реальный вред. Но сам вид мертвого тела напоминает о смерти - участи, которой рано или поздно не миновать каждому из нас. И, надо сказать, писатели-фантасты активно используют эту распространенную фобию, делая антигероями своих произведений зомби, жрецов Вуду и прочих подобных деятелей. Именно с армией некромантов борются герои нового романа Михаила Кликина. Еще в детстве эти трое нарушили главные правила общения с мертвяками: не прикасаться, не разговаривать, не смотреть в глаза... В результате все трое, дорого заплатив за ошибку, обрели сверхъестественные способности. Девочка стала собирательницей душ, один из мальчиков - охотником на мертвяков, второй... Впрочем, об этом умолчу, чтобы не портить удовольствие от чтения. Эта непобедимая троица, разумеется, разобьет на голову армию великого некроманта Кхутлу (физкультпривет от Ктулху!), собирающегося установить в мире очередной Новый Порядок. Но главное - Михаил Кликин пытается примирить читателя со смертью, без которой невозможна и бессмысленна любая новая жизнь. Удается ему это с переменным успехом, но сама попытка автора выйти на философское обобщение такого уровня уже заслуживает аплодисментов.

Как и в единственной "сольной" книге москвича Андрея Николаева ("Русский экзорцист"), реалистическая составляющая этого романа даст сто очков форы составляющей фантастической. Авторы ярко и правдоподобно описывают жизнь современного арбатского художника, балансирующего между небом и землей, между всемирным признанием и дурной смертью в каком-нибудь бомжовнике от стакана паленой водки. Ну, а то, что за главным героем, художником Корсаковым, гоняются масоны, желающие завладеть магической колодой Таро, - дело, как говорится, десятое. Уж-жасных тамплиеров-франкмасонов, гордо именующих себя "детьми Люцифера" и презрительно называющих всех остальных "глиняными болванами", мы в количестве преизрядном можем встретить на страницах любой "желтой" газетки, специализирующейся на оккультизме. С тем же успехом Корсакова могли бы выслеживать тайваньские наркоторговцы или арабские террористы, интрига от этого бы ничуть не пострадала. Трудно избавиться от ощущения некой искусственности, словно "мистическая" линия была искусственно добавлена во вполне сложившийся роман. По-моему, Олегу Маркееву и Андрею Николаеву имело бы смысл попробовать свои силы в реалистической прозе, а не только в области фантастики - шансов на успех было бы не меньше.

Резкий эволюционный скачок - одна из классических тем научной фантастики. "Слэн" Альфреда Ван Вогта, "Конец детства" Артура Кларка, "Волны гасят ветер" братьев Стругацких - число примеров не бесконечно, но достаточно велико. И вот что интересно: серьезные западные фантасты и подавляющее большинство советских авторов сочувствует новым, более совершенным людям, которых выслеживает и травит серое большинство. Однако в последние годы в России вектор резко изменился. И стало ясно, что "человек новый" - вовсе не обязательно человек гуманный или человек сострадательный. Он просто Иной - возможно, эгоистичный и мстительный, возможно, рациональный до жестокости, как наши "молодые реформаторы"... Именно о внезапном эволюционном скачке пишет Наталья Точильникова, выступающая под псевдонимом Олег Волховский. В ее новом романе сверхлюди начинают свою деятельность с истребления "старых людей". Просто так, профилактики ради, в рамках "межвидовой конкуренции". Хотя совершенно очевидно, что человек не способен конкурировать с существом, умеющим читать мысли и останавливать чужие сердца одним усилием воли. Позже Иные и Высшие создают целую иерархическую пирамиду, низводя уцелевших обычных людей до положения бесправных рабов. Роман "Иные" - ранняя вещь Точильниковой, написанная до "Людей огня", которыми она дебютировала. Минусов хватает: автор чересчур прямолинеен, неожиданного поворота сюжета, ставящего все с ног на голову (чего все время подсознательно ждешь), так и не происходит. Впрочем, отношение нынешних тридцатилетних к разнообразным "новым людям" Наталье удалось передать очень точно.

У американцев есть "Человек в высоком замке" Филипа Дика. У нас - "Остров Крым" Василия Аксенова. Обе эти книги называют классикой альтернативно-исторической фантастики. И в то же время для обоих авторов АИ-допущение, вечное "а что было бы, если..." - всего лишь прием, используемый для актуализации вопросов совершенно иного плана. Дик, как всегда, ставит под сомнение реальность и нашего с вами, и альтернативного мира. Аксенов же задается более "камерным" вопросом: что есть "советский человек", чем он отличается от человека русского, но не советского? Вроде бы и СССР давно нет, и Василий Аксенов вернулся из эмиграции, и идеология приказала долго жить вместе с идеологами, а роман до сих пор читается "на ура". Даже сиквелом обзавелся ("Ваше благородие" Ольги Брилевой). В реальности события развивались по сценарию, прямо противоположному тому, что описан в романе: не Советский Союз оккупировал свободолюбивый остров Крым, а, напротив, "остров Крым" пришел в ex-СССР. Но вопрос "чем советский человек отличается от гражданина России?" для нас сегодняшних не менее важен, чем для первых читателей. Может, даже более: тогда "Остров Крым" с полным пониманием могла читать лишь горстка эмигрантов, сегодня - две трети живущих на "одной шестой части суши".

Не буду вас обманывать, утверждая, что отечественные любители фантастики ничего подобного до сих пор не читали. Отдельные фрагменты мира, который описывает в сборнике "Рибофанк" Пол Ди Филиппо, уже встречались нам в произведениях Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга, Алека Эффинджера и Дейва Волвертона - и еще дюжины авторов, близких к киберпанку. А уж если вспомнить дебютный роман гения заимствования Джонатана Летема "Пистолет с музыкой"... "Оразумленные" животные, разнообразнейшие легальные наркотики, изменяющие сознание, управляемая модификация генома, разгул экологического терроризма, пестрые уличные банды... Ди Филиппо сумел свести все это воедино, слегка модифицировать - и в результате получил любопытный, хотя и не претендующий на оригинальность продукт. Как можно понять по названию, писатель отталкивается от жанровых клише, введенных в литературу киберпанками - только результата, которого герои Гибсона и Стерлинга достигают при помощи хитрой электроники, персонажи "Рибофанка" добиваются при помощи биологии и медицины. Еще один важный элемент - обилие "помесей"-трансгенов, разумных существ, искусственно созданных на основе генов человека и различных животных. Противоречия между "помесями" и полноправными гражданами пришли на смену расовой и национальной розни. На этом и основан конфликт подавляющего большинства рассказов сборника. Добавьте сюда нарочито усложненный, перенасыщенный специальными терминами и неологизмами язык - и вы получите примерное представление о второй книге Пола Ди Филиппо, переведенной на русский язык.