Готичненько!

Еще раз нарушу зарок не писать о тех книгах, выходу которых я так или иначе способствовал, и все-таки рискну обратить ваше внимание на новый роман Дмитрия Скирюка. Цикл про травника Жугу по прозвищу Осенний Лис оказался самым востребованным из всех книг, выходивших в составленной мной серии "Правила боя". "Кукушка" - четвертый, заключительный роман тетралогии (читать его лучше как минимум вместе с "Рунами судьбы"). Странствия главного героя подходят к логическому концу, но угадать, чем именно закончится история, будет непросто. По этому тексту видно, как сильно вырос автор за последние годы в техническом плане, насколько более умело написан роман, чем ранние тексты Скирюка. "Кукушка", разумеется, не "Имя розы", но насыщенность цитатами из современных и средневековых текстов, как явными, так и раскавычеными, серьезность авторского подхода к материалу вызывает уважение. В то же время достаточно простой язык и порой грубоватый, но не назойливый юмор делают эту книгу вполне "народной" - и доступной даже читателю, который по большому счету фэнтези недолюбливает. А главное, в мир, придуманный Скирюком, хочется верить - как раз потому, что от начала до конца придумано автором не очень много. В основном его герои пришли из литературных сказок XVII-XIX веков, из восточноевропейского фольклора и скандинавского эпоса, из пьес Шекспира, английских детских считалок, и так далее, и тому подобное. В общем, для человека слегка начитанного очень уютная атмосфера. Да и финал, как я уже говорил, порадует своей неожиданностью.

Мир Полудня уходил от нас медленно, постепенно, он капля за каплей сочился из позднесоветской фантастики - из повестей Рыбакова и Бабенко, рассказов Геворкяна и Штерна... Пожалуй, точку в этой теме можно было поставить после кончины Аркадия Натановича Стругацкого, когда исчезла последняя надежда на возвращение к читателям Каммерера, Сикорски, Горбовского, Абалкина, Сидорова... Однако пермский волшебник Евгений Филенко совершил чудо: на страницах его цикла "Галактический Консул", начатого в 1980-х и не законченного, слава богу, по сей день, Полдень удивительным образом уцелел во всем своем великолепии. Это, конечно, не вселенная АБС, но явно какая-то параллельно-смежная. Теплый, уютный, дружественный мир, обаятельные и симпатичные герои, превыше всего ценящие любовь и дружбу, искренне увлеченные своей работой, всегда готовые придти на помощь, поддержать в трудную минуту... Всего этого так не хватало в НФ "четвертой волны", больной мизантропией, а тем более в сочинениях "поколения девяностых", зараженного вирусом цинизма! К сожалению, один из лучших НФ-писателей нашего времени так и не был оценен по достоинству. Для "фантастического боевика" романы Флиенко слишком философичны и задумчивы, для социальной фантастики - чересчур оптимистичны, для космооперы - недостаточно насыщены описанием межзвездных баталий. Хочется верить, что выход омнибуса, включающего все романы о приключениях Константина Кратова, изменит ситуацию. Жаль только, что свои вещи Евгений Иванович пишет так долго - и, соответственно, выпускает так редко. Вот и в эту книгу вошел фрагмент из нового романа о Кратове, "Очень странные миры", но когда книга будет дописана и опубликована полностью, знает только ветер.

Ну как, скажите, не любить такого автора? Умного, тонкого, обаятельного, блистательно ориентирующегося в самых разных литературных жанрах? Пожалуй, из англо-американских фантастов, переведенных в России за последние два-три года, Нил Гейман - главное событие. Хотя и вышло у нас всего три его книги... Честно признаюсь, давно не читал рассказов, настолько берущих за живое. Не просто изящных, мудрых, элегантно написанных, но и задевающих тонкие душевные струны. Я искренне люблю роман "Американские боги", но как рассказчик Гейман, пожалуй, посильнее, чем как романист. Читая первые новеллы сборника, пронзительные и трогательные, непросто поверить, что свою карьеру писатель начал в британских журналах "мягкого порно". Потом, правда, Гейман задает-таки жару... Кроме того, он успел попробовать свои силы в поэзии (примерно четверть текстов, составивших "Дым и зеркала" - стихотворные), сочинял киносценарии (фильм "MirrorMask" на выходе), писал тексты к "рисованным романам", сиречь комиксам, читал свои произведения со сцены... Кстати, интересная подробность: практически все рассказы и стихотворения из "Дыма и зеркал" были созданы либо по просьбам составителей различных антологий, либо просто чтобы отдохнуть от более "серьезной" литературной работы. Вот так появляются на свет шедевры "малой формы" на берегах Туманного Альбиона - во время перерыва на традиционный пятичасовой чай...

Цикл новелл, вошедших в эту антологию, создан на основе ролевой игры "Супермир" командой известных писателей (в том числе Роджером Желязны, Льюисом Шайнером, Говардом Уолдропом, Эдвардом Брайантом и другими) под чутким руководством Джорджа Р.Р.Мартина. Фанфики по мотивам игр - не редкость в фантастике. Но полноценным литературным явлением такие тексты становятся не часто. Рассказы из этого сборника - как раз то самое исключение из правил. История мира, который описывает команда Мартина в "Wild Cards", кардинально разошлась с нашей 15 сентября 1946 года, когда над Манхэттеном был распылен ксеновирус "Такис-А", в просторечии именуемый "вирусом дикой карты". Девять десятых зараженных почти сразу скончалось в жутких мучениях. Подавляющее большинство выживших превратилось в "джокеров", жутких уродов, кривых, косых, покрытых чешуей или хитином, слишком чувствительных к свету или вовсе незрячих... Вечных изгоев, обреченных на прозябание в резервации. И лишь одному из сотни повезло стать "тузом", самым настоящим суперменом, носителем самых неожиданных сверхъестественных талантов. Мир наполнился людьми, умеющими летать, читать мысли, воспламенять взглядом предметы, завязывать узлом пушечные стволы, проходить сквозь стены и еще множество удивительных вещей - на каждого вирус подействовал строго индивидуально. Могущественные сверхлюди живут и действуют в реальном мире, в подлинной Америке 1940-1970-х, с "охотой на ведьм", убийством Кеннеди, "Черными пантерами", хиппи - именно в реалистичности происходящего заключается главная фишка, на которой держится антология "Дикие карты". Эта антология открывает целую серию, в которую на сегодняшний день входит свыше дюжины книг. Будем надеяться, что издателям хватит пороху перевести на русских их все - первый том, по крайней мере, получился чрезвычайно увлекательным, да и перевод не подкачал.

В конце восьмидесятых отечественные издатели совершили деяние, которое я бы охарактеризовал как преступное. Они искусственно развели два литературных потока, отнеся к фантастике лишь те тексты, что легко укладываются в один из стандартных "форматов", а более сложные и противоречивые произведения (Маркеса, Булгакова, Маканина и иже с ними) стали именовать малопонятным, но интригующим словосочетанием "магический реализм". Таким образом, фантастика из интеллектуальной литературы, которой зачитывалась продвинутая молодежь шестидесятых-семидесятых, превратилась у нас в чтиво преимущественно легкое, развлекательное. К счастью, на Западе подобного расслоения не произошло. Спектр произведений, вошедших в книгу, составленную Еллен Датлоу и Терри Виндлинг (так этих дам представляют нам переводчики), чрезвычайно широк - от сюрреалистических фантазий в духе Дэвида Линча ("Затишье" Келли Линк) до притчи, целиком построенной на труднопереводимой игре слов ("Страницы из дневника..." Нила Геймана), от стильного фантастического детектива ("Египетская аллея" Кима Ньюмана) до поэтических экспериментов ("Гензель" Томаса Диша, которого тут за какие-то грехи обозвали Томом Дихсом). Зоран Живоквич, земляк и соратник Милорада Павича, спокойно соседствует на страницах антологии с Элизабет Хэнд, лауреатом "Небьюлы", а англичанин Грэм Джойс, защищавший диссертацию по Томасу Пинчону, - с мастером "литературы ужасов" Рэмси Кэмпбеллом. Да и рассказа Харуки Мураками в русской версии антологии не оказалось только из-за проблем с правами. Словом, выход этого сборника - повод посмотреть, что же считают лучшим в фэнтези и литературе ужасов наши западные коллеги, и еще раз подивиться, насколько широки их представления о "жанровой" литературе.

Эта крепкая смесь "пиратской" романтики а-ля Рафаэль Сабатини и вудуистской магии появилась задолго до выхода на экраны "Пиратов Карибского моря". Не знаю уж, читали ли сценаристы Тима Пауэрса, но по настроению совпадение стопроцентное. Любимый ученик Филипа Дика (и неоднократный лауреат премии его имени) пишет слишком причудливые тексты, чтобы массовая аудитория распробовала их с первого же раза. Роман "На странных волнах", например, выходил в одной из серий фэнтези еще в 1997 году, и с треском провалился по продажам. В общем-то, понятно: вместо волшебных королевств, так хорошо знакомых любителям фэнтези, писатель предлагает нам отправиться в Карибский бассейн времен расцвета пиратства - с ромом, звоном абордажных сабель и Черной Бородой в одной из главных ролей. Но и любителя историко-приключенческой прозы поджидает засада: реальные исторические персонажи у Пауэрса ведут себя совсем не так, как положено, да еще и внезапно прорезавшаяся мистика мгновенно изменяет всю логику повествования... Возможно, поклонники актуальной прозы, читающие все новинки в серии "Альтернатива", отнесутся к этой книге с большим пониманием. Хотя настораживает, что издатели преподносят "На странных волнах" как "золотую классику современной готской прозы" - вот уж к чему к чему, а к готской субкультуре солнечные, жизнерадостные тексты Пауэрса не имеют абсолютно никакого отношения.