|
О необходимости нового академического Полного собрания сочинений А. С. Пушкина заговорили еще в середине 1970-х годов. Тогда же в Пушкинском Доме была начата работа над изданием, которое должно было подвести итог многолетнему изучению пушкинского наследия: обобщить опыт сотен исследований, отделить твердо установленные факты от сомнительных гипотез и прямого вымысла, критически пересмотреть ставшие уже хрестоматийными тексты, дать исчерпывающий комментарий к ним.
Но по ряду объективных причин появление нового издания все откладывалось. Первый его том вышел в издательстве "Наука" (СПб.) лишь к двухсотлетнему юбилею поэта. И, понятное дело, в суете торжеств это событие прошло почти незамеченным. У рецензентов хватало иных забот: в тот год было издано такое количество халтуры, что выбрать из этого потока действительно заслуживающие отклика книги было непросто.
Второго тома, включаящего произведения 1817–1820 гг., пришлось ждать целых пять лет. Сроки его выхода не раз переносились: ученые стремились как можно тщательнее выверить и каждую строку Пушкина, и каждое свое суждение. Достаточно сказать, что том появился на прилавках спустя два года после того, как он был сдан в набор. И теперь, держа в руках вышедшую книгу, нужно признать, что эта кропотливая работа была проделана не напрасно. Теперь мы имеем настоящее академическое издание великого поэта. Издание, каких еще не было.
Академическое Полное собрание сочинений того или иного автора – это издание, в котором опубликована каждая написанная им строчка. Причем не просто опубликована, но осмыслена, объяснена, вписана в контекст эпохи. Как правило, такие многотомники не только служат образцом для дальнейших перепечаток, не только подводят итог изучения творческого наследия писателя, аккумулируют и систематизируют весь накопленный к моменту их выхода научный материал, но и дают мощный толчок к дальнейшим изысканиям, будят мысль исследователей, приглашают к дискуссиям и спорам.
Конечно, собраний сочинений Пушкина существует несметное количество. Но ни одно из них не может сравниться с выходящим ныне по полноте текстов (включая варианты черновиков и копий) и по объему комментариев. Почти во всех предыдущих изданиях комментарий имел характер кратких справок. В новом издании рассказано обо всех рукописях поэта и авторитетных копиях его стихов. Дано подробное обоснование, почему выбран именно тот, а не иной источник текста. Если стихотворение Пушкиным не датировано (а хронология его ранней лирики представляет особую, часто неразрешимую проблему), то приведены все существующие мнения в пользу той или иной датировки. Наконец, прояснен генезис того или иного образа или мысли, собраны все отклики современников, скрупулезно воссоздан историко-литературный контекст.
Чтобы был ясен объем этой работы, приведу несколько сухих цифр.
Собственно пушкинских текстов в томе – немногим более ста страниц. Примерно столько же места занимают другие редакции и варианты. Еще двести страниц – описания рукописей (в том также включены классические работы Б. В. Томашевского и М. А. Цявловского). И двести пятьдесят страниц комментария, набранного петитом. Настоящий путеводитель по пушкинскому творчеству!
Сейчас из печати выходит немало академических Полных собраний сочинений русских классиков: Гоголь, Гончаров, Тургенев, Толстой, Писарев, Горький, Блок... Над одними изданиями работа только начинается, другие уже подходят к своему завершению. Но пушкинское издание в этом ряду занимает особое место. Во-первых, потому что искони состоянием пушкиноведения мерилось состояние отечественной науки о литературе вообще. И если получаются тома такого высокого качества, значит, о ее уровне можно не беспокоиться. А во-вторых, потому что издается – Пушкин. Пушкин, в изучении которого с появлением томов нового Полного собрания сочинений остается все меньше белых пятен, все меньше "загадок" и "тайн". Кроме одной тайны – тайны Творчества.
...На расстоянии вытянутой руки от моего письменного стола стоят двадцать массивных желтых томов старого, так называемого "большого" академического Полного собрания сочинений Пушкина, вышедшего в 1937–1949 годах. И я рад, что теперь им придется потесниться.
|