Суета сует в аду

За последние полтора года книги Татьяны Семеновой вызвали если не самый громкий, но уж точно самый устойчивый резонанс в прессе. О проекте "Фаэтон" писали газеты и журналы от "Книжного обозрения" и "Питерbook`а" до "Московской правды" и "Труда", его рецензировали самые разные критики, от Владимира Ларионова до Владимира Гопмана, и даже академик Игорь Васильевич Бестужев-Лада вставил свое веское слово: "...Книги Татьяны Семеновой одновременно увлекательны, познавательны (не только в плане истории) и высоко нравственны. Это тот пример, которому, безусловно, стоит последовать". Автор дает интервью и автографы, встречается с читателями, получает премии... В первой книге Татьяны Семеновой, романе "Монсегюр", вчерашние школьники, а ныне студенты Аня, Саша и Ваня, путешествовали во Францию эпохи альбигойских войн. В новой вещи наши современники отправляются в более далекое прошлое - ко двору Анхесенамон, правительницы Двух Земель, страны, позже прозванной греками Египтом. Где и окунаются в водоворот приключений, перемежающихся лекциями по египетской истории. Насколько я понимаю, эти лекции являются предметом особой гордости автора, стремящегося к возрождению "твердой" НФ, переживающей ныне в России тяжелые времена. По сравнению с первой книгой виден заметный прогресс: "Дочь Неффертити" написана куда аккуратнее и грамотнее - с литературной точки зрения. Однако к мировым шедеврам ее, прямо скажем, не отнесешь. Недаром критики вспоминали в связи с циклом Т. Семеновой советскую "подростковую" фантастику сороковых-пятидесятых. Тем не менее - чем черт не шутит? Вдруг именно на этой книге произойдет прорыв, о котором столько говорили создатели "Фаэтона", и НФ снова окажется востребована юным читателем?..

Мы живем в Раю. Или по крайней мере, - в Чистилище. Нынешняя ситуация кажется почти идеальной по сравнению с тем, во что мог бы превратиться наш мир, если бы в начале 1990-х НАТО чуть активнее совало нос в дела бывших советских республик. Да, у нас есть Чечня - но нет украинских и русских полевых командиров, сражающихся с войсками UkrFOR в предгорьях Крыма. У нас есть противостояние между восточной и западной Украиной - но нет расстрелов и сегрегации по национальному признаку. Дела наши обстоят не так хорошо, как хотелось бы - но гораздо лучше, чем могло бы. В романе "Омега" Андрей Валентинов попытался заглянуть в некоторые из не реализовавшихся "альтернативных миров". В трех таких "тенях" одновременно живет главный герой книги, доцент Харьковского национального университета со странным прозвищем Арлекин. В одной он руководит археологической экспедицией в горах Крыма, в другой - командует партизанским отрядом, нещадно бьющим в тех же местах представителей англо-американского "ограниченного контингента". В третьем же мире он превратился в "хрономана", крепко подсевшего на таблетки, позволяющие любому желающему вернуться в собственное прошлое и по новой прожить от нескольких минут до нескольких дней. Увы, поступки, совершенные при таком погружении, не могут изменить настоящее. По крайней мере, так принято считать в ученом сообществе. Что же происходит на самом деле и пытаются выяснить опытным путем Арлекин со товарищи... После странных экспериментов вроде "Сферы" это настоящий прорыв для Валентинова. Интересно, как отнеслись к этому провокационному тексту земляки и коллеги писателя, активно поддержавшие прозападную "оранжевую" революцию?

Чеченские боевики готовят террористический акт в крупном приморском городе, как брат-близнец похожем на Владивосток. В результате этого акта должно не просто погибнуть несколько сотен ни в чем не повинных граждан - весь Дальний Восток должен лишиться тепла. Самое ужасное, что местные власти, от супруги губернатора до начальника краевого ФСБ, знают о готовящейся катастрофе, но думают только о том, как бы половчее срубить на этом бабок и подсидеть конкурентов... Не так давно казалось, что Юлия Латынина завязала с фантастикой раз и навсегда. "Вейский цикл", легкомысленное увлечение юности, остался в далеком прошлом. Однако выход "Джаханнама" заставляет переосмыслить ситуацию. Эту книгу уже назвали "русофобской" и "прочеченской". И, в общем, понятно за что. Латынину трудно поймать на лжи, практически все случае коррупции, которые она описывает, напоминают то, о чем сообщала пресса. Однако, как закаленный в боях политический журналист, она так ловко расставляет акценты, что на фоне наших властей чеченские бандиты, режущие русских с той же легкостью, с какой волк режет баранье стадо, выглядят чрезвычайно выигрышно. Но недавно я столкнулся с мнением, которое показалось поначалу парадоксальным - "Джаханнам" назвали произведением патриотическим. Вместо смакования подлости и слабости русских, а также восхищения силой и мужеством чеченцев можно, оказывается, углядеть в новом романе Латыниной некий обличительный пафос и призыв бороться с теми явлениями, которые так убедительно живописует автор. Хочется верить, что сторонники этой точки зрения правы, иначе очень уж неприглядно выглядит позиция Латыниной. Нет, будь она китайским или новозеландским автором, никаких вопросов бы не возникло. Но для российской писательницы взгляд, мягко говоря, неожиданный. Честно говоря, с трудом представляю американского литератора, после 11 сентября восхищающегося целеустремленностью шахидов.

Один из любимых моих западных рассказчиков - Джордж Мартин. Писатель-романтик, стилист, мастер метафор, способный легко, играючи вложить дополнительный смысл в любой предмет, явление или действие. Выход первого тома "Ретроспективы" - радость неописуемая, несмотря на то, что переводчики (В. Гольдич и И. Оганесова) уже в предисловии путают "издательство" и "издание", а также вводят в литературоведческую практику термин "книга-ужас" (вероятно, имея в виду те книги, которые угодили им на перевод). К счастью, Мартин выдержал это издевательство. Даже ранние его рассказы, написанные на первых курсах колледжа (например, "И смерть его наследие") могут послужить настоящим учебником для авторов, изучающих самые эффективные литературные приемы из арсенала современной фантастики. По этой книге очень хорошо видно, как из пишущего фэна, страстного любителя комиксов и подражателя Роберта Говарда, стремительно вырастает самобытный, яркий писатель. Вырастает взрывообразно, почти без подпитки, практически сам по себе - по комментариям автора можно судить, что в первые годы своей карьеры он откровенно плыл по течению. Да, учился на журналиста, да, записался на литературные курсы - но настоящим писателем стал не благодаря всяческим курсам, а скорее вопреки. Это, собственно, и есть то, что называется словом "талант". Кроме любопытных мемуаров Мартина в сборник вошло с полдюжины его рассказов, в России ранее не издававшихся, но заслуживающих самой высокой оценки. Кстати, его "Песню Льда и Огня" я не люблю. Написано, конечно, здорово, но читать книгу по кусочкам с перерывом в несколько лет - извините, увольте. А вот следующего тома "Ретроспективы" подожду - надеюсь, серия "Фантастический бестселлер" до этого момента доживет.

"Vanitas" (так звучит оригинальное название этой книги) - заключительная часть известнейшей трилогии С. П. Сомтоу. История Тимми Валентайна, вампира-ребенка, вампира-рок звезды, наконец подошла к концу. В предыдущей книге Валентайн добился того, о чем мечтал последние две тысячи лет: поменявшись местами со своим двойником, он исполнил заветное желание Пиноккио и стал "настоящим мальчиком". Человеком из плоти и крови, которому надо спать, дышать, ходить, прошу прощения, в туалет... Но Тимми не последнее существо такого рода - в мире полным-полно людей, стремящихся стать вампирами. Тех, для кого это единственный способ вырваться из серого круговорота будней. Кроме того, остался двойник Тимми, тот, кто принял на себя его проклятие и его бессмертие. А значит, ничего не кончилось, и героям Сомтоу рано откладывать осиновые колья и серебряные распятья. Главный вопрос, который терзает автора (и, разумеется, главного героя книги) - стоило ли Валентайну становиться обычным человеком? Что лучше: быть слабым, уязвимым, болезненным существом, не испытывающим всепоглощающего Голода, или бессмертным могущественным вампиром, странствующим по всей Земле в поисках свежей крови?.. Однозначного ответа автор "Суеты..." не дает. Одно следует из книг Сомтоу неоспоримо: гениальность всегда ходит рука об руку с безумием, причем зачастую - безумием кровавым. Недаром сам Тимми Валентайн - выдающийся певец, а ярчайшие эпизоды в его биографии связаны с людьми искусства. Пожалуй, Сомтоу с легкостью мог бы превратить историю Валентайна в бесконечный сериал, как Энн Райс, столь любимая готами восьмидесятых. К счастью, ему хватило такта ограничиться трилогией. Хотя кто знает, может прав один из эпизодических персонажей романа, доказывающий, что юный певец лишь подвергся криогенной заморозке: "Вполне вероятно, в 2005 году его разморозят и снова предъявят публике. Вот будет номер!"

Вторая авторская книга Терри Биссона на русском рынке (первой был роман "Старьевщик"), и второй раз - "в молоко". Это, конечно, субъективное мнение, но, на мой взгляд, сборник "Комната наверху и другие истории" не производит впечатления профессионально сделанного продукта. Несмотря на все свои литературные награды, Биссон больше похож на пишущего фэна, чем на прожженного профи. То есть на человека, прекрасно разбирающегося в современной фантастике, не боящегося сложных задач, но далеко не всегда способного добиться удовлетворительного результата при их разрешении. Написать цикл юмористических рассказов в стиле Руди Рюкера, с формулами и математическими парадоксами ("На краю вселенной", "В церковь - только вовремя!" и др.), лирическую новеллу a`la Саймак ("Смерти нет"), историю о хакерах и "виртуальной реальности", как у Брюса Стерлинга ("Комната наверху") - запросто! Только вот индивидуальность самого Биссона за всеми этими наворотами как-то не просматривается. Вероятно, автор и сам что-то такое чувствует: недаром среди его героев особое место занимают электронные призраки, клоны и заблудившиеся во времени двойники. Едва ли не единственный рассказ, ради которого стоит читать эту книгу - мрачноватая притча "Самый первый огонь", начинающаяся с фантастического изобретения очередного "безумного ученого", а заканчивающаяся, натурально, Концом Света. Маловато для сборника, состоящего из полутора десятков новелл, не находите?