Изнанка снов и злые ночи

Необыкновенный роман. Наверное, гениальный. Текстов такого уровня уже и не пишут, потому что быть гениальным неприлично. Прилично придумывать перспективный проект, профессионально его воплощать и грамотно реализовывать, получая заслуженный доход. Схема настолько внедрилась в общественный мозг, что не оставляет для гениальности шансов. Но Шишкину удаётся обходить схемы. Возможно, потому, что он живёт в Швейцарии и зарабатывает не буквами - выпал из процесса и пространства. Хотя, скорее, потому, что он необыкновенный человек. Настолько гениальный, что схемы обходят его за пушечный выстрел.

А о чём роман - и не скажешь. Обо всём настоящем. О том, что больше слов. Есть сюжеты, их много, они переплетаются и перекликаются - каждый кричит о большем и этим похож на вещий сон. А сквозь сны проступает реальность, в которой много крови, мало бога, но есть способность снова превращаться в сон и завораживать словами.

"Вопрос: Ты мне кого-то напоминаешь. Одну девушку, которую я знал много лет назад. Но неважно, её больше нет. Один раз мы с ней поругались, даже не помню из-за чего, наговорили друг другу много больных слов, и она ушла, швырнув в меня книжкой. А потом через полчаса вернулась и тихо сказала: "Надень свитер наизнанку!" Я ничего не понял, только смотрю, что свитер на ней надет наизнанку. Я спрашиваю: "Почему?" "В детстве бабушка мне говорила, что если в лесу заблудишься, то нужно переодеть платье наизнанку, чтобы найти дорогу". Я надел свой свитер наизнанку, и действительно, вдруг всё злое и жестокое, что накопилось между нами, куда-то исчезло, и мне захотелось так обнять её, стиснуть, чтобы никогда больше из рук не выпускать".

Одна ночь одной девушки. Вокруг - мрак большого города, а девушка прячется в баре, читает книжку, ничего не видит и не слышит. Но долго так не высидишь - дверь бара хлопает, потому что в него заходят люди, а вместе с людьми появляются сюжеты, и чужие тайны пронизывают воздух так плотно, что от них уже не спрячешься.

Ночь - это время, когда потустороннее лезет изо всех щелей. Потустороннее Мураками не из тех, что ступает мягкими шагами, поёт ласковые песни и носит шёлковую мантию с накидкой из звёзд - потустороннее Мураками грязное, липкое, злое. Это хаос, и он готов поглотить всё живое, если ему позволят. Война идёт из ночи в ночь, и те, чьи сердца горячи, воюют. А если ты не воюешь, значит, уже побеждён.

"Оставшись одна, Мари оглядывается вокруг. Тесный номер "лав-отеля". Окон нет; за декоративными жалюзи проступает только ниша в стене. Не по комнате огромная кровать. Над изголовьем - пара дюжин кнопок неизвестного назначения. Прямо не постель, а кабина самолета. В углу - платный автомат: за стеклом поблескивают искусственной плотью вибраторы, а над ними порхают цветастые трусики-бикини вызывающих очертаний. Интерьер, что и говорить, для Мари непривычный. И все же она не ощущает от этих стен никакой агрессии. Напротив - здесь, в одиночестве, Мари наконец становится как-то надежно. И она с удивлением понимает, что так спокойно ей не было уже очень давно. Утонув в кресле, она закрывает глаза - и почти сразу проваливается в сон. Короткий, но очень глубокий. Тот, которого ей так не хватало".

Сборник рассказов - много людей, много историй. Пристальный женский взгляд, колючий женский юмор. В интонациях проскальзывает жестокость, и это отталкивает. Но Улицкая не боится больных тем, а как с ними, больными, ещё быть - возможны ли хирургия без отстранённости и терапия без снисходительности? Есть ли книги о войне, читать которые было бы приятно? Улицкая о войне не пишет, но посмотрите, что творится вокруг - сколько боли, горечи, разочарований…

Бывают и радости - они у Улицкой получаются лучше всего. Улицкая надувает фрагменты рассказов радостью близости, доброты, большого сердца, ласковых слов, и они прыгают у неё над головой связкой разноцветных воздушных шаров, переливаются всеми цветами радугами. Но под ногами земля, а по земле ходят грустные люди, и у каждого своя история - с шариками по праздникам, со слезами по будням.

"В конце седьмого класса Маша открыла подруге под свежее "честное комсомольское" большой секрет: сестра Саша, не достигшая и шестнадцатилетия, завела себе настоящий роман с одним мальчиком, десятиклассником не из обыкновенной, а особой художественной школы. Они, можно сказать, поженились, потому что когда мама уезжает в поездки, он живёт у них дома, ночует прямо в их бывшей детской, а Машу переселяют на это время в гостиную. И ещё: Саша перестала ходить в школу, курит в открытую и, когда мамы нет, надевает её шубу из опоссума. Кто был тот опоссум, Воробьева не знала".

Если у человека есть дар, то у него есть проблемы. Дар - это то, что выбивает из строя, и только поначалу положение избранного кажется привилегией. А потом избранный понимает, что попал в клетку. От тебя многого ждут, и ты многое должен. А если твой дар - особый, то и шаг в сторону уже невозможен. Клетка, положим, золотая, и кормят деликатесами, но зачем нужно золото, если нет свободы тратить его так, как хочется? А корм приедается любой, ибо не хлебом единым жив человек.

Молодой человек с необыкновенными телекинетическими способностями скрывается ото всех, кому его способности не дают спать спокойно. Шутка ли! - юноша может остановить силой мысли поезд или устроить случайному прохожему инфаркт. И дело не в том, что кто-то подозревает юношу в преступных замыслах. Дело в том, что способность устраивать инфаркты неугодным - это мощное оружие, от которого не откажется любая власть, и за ценой она не постоит. Одарённого юношу ждут тревожные ночи и злые дни, а читатель сочувствует и переживает, переживает и сочувствует, как заведённая мышь.

"Я встала, чтобы выключить свет. Я была очень расстроена. Но что я могла сделать? В те моменты, когда я его не боялась, я в общем-то только восхищалась им. Однако я увидела мальчика, который был гораздо привлекательнее, чем все ребята, которых я знала. Он обладал сверхъестественными способностями. Он отважился пуститься в бегство через весь континент и противостоять целой армии преследователей. Я даже не думала о том, какой страх и отчаяние нужно было испытывать, чтобы решиться на такой шаг. По большому счёту я совсем его не знала. Что мне было делать? "

Молодая школьная учительница влюбляется в ученика, и у них закипает отчаянный роман. Между тем как другая, немолодая школьная учительница влюбляется в ту, молодую, но взаимности нет (сердце первой занято только учеником, а на закуску у неё припасены муж и дети), и страшное чувство ревности захватывает сердце уважаемой пожилой дамы. Ревность становится неуправляемой стихией, которая сносит на своём пути все декорации и вымывает грязь из тёмных углов на суд толпы, - разражается скандал, да ещё какой: героям истории не уцелеть под раскатами грома общественного недовольства.

Историю рассказывает старшая из дам, и она выбирает демонстративно отстраненную позицию, что добавляет повествованию особую сюжетность. Если сам рассказчик прячется и врёт, кому же верить? И как понять, что же произошло на самом деле? Чувствуешь себя помесью детектива с радиоприёмником: улавливаешь сигналы, трактуешь их на свой лад, собираешь из кусочков паззл.

"В первую неделю января мы с Шебой общались только по телефону, и всякий раз она казалась мне на грани истерики. Конноли по-прежнему не отвечал на звонки, и Шебе волей-неволей, но пришлось взглянуть в глаза тому вопиющему факту, что ей дали отставку. Почему Конноли ею пренебрегает? Этот вопрос занимал все мысли Шебы. Она вызывает в нём отвращение? Или у него появилась другая? Быть может, всему виной та маленькая шлюшка, с которой он целовался на пороге своего дома? Ответов на этот поток бессвязных вопросов у меня не было, а потому я в основном ограничивалась ролью слушателя".

Дмитрий Соколов - это психотерапевт, который врачует сказками. Сказки Дмитрий собирает повсюду и знает их уже мильон, а ещё он придумывает свои, на все случаи жизни, потому что считает, что сказка - это волшебная палочка, которой можно заколдовывать и расколдовывать всех жаждущих.

Но эта книжка не просто сборник сказок, а книга для гадания. За её основу взята не случайно придуманная сомнительная система, а древнейшая китайская Книга Перемен - И Цзын. Чтобы понять, где вы оказались, и получить хороший совет, вы, как в старые добрые времена, будете подбрасывать монетки. А Дмитрий расшифрует вам результат и расскажет об этом сказочку, которая даст вам не сухие умственные выводы, а Ощущение, и это Ощущение поможет вам не только чувствовать себя на плаву, но и плыть в желанном направлении.

Я не написала бы про эту книжку (какие-то гадания, какая-то психотерапия, столько этого мусора вокруг), если бы не опробовала книжку сама. Была поражена. Всё сошлось - до последней буквы и тончайших нюансов чувств.

"Мой любимый равви Зуся был совершенно нищим, и вот один богач в городе, когда встречал его молящимся у синагоги, клал ему в карман по несколько монеток. Он делал так какое-то время, а потом заметил, что его торговые дела пошли в гору. Богач обрадовался, связал это с Зусей, а потом решил, что раз подношения молодому раввину даруют такую удачу, то ещё лучше давать его учителю. И богач стал отсылать уже более крупные суммы Дову Баэру, учителю Зуси. И вскоре после этого дела богача весьма ухудшились. Когда он пожаловался Зусе, тот заметил: "В этом нет ничего удивительного. Пока ты давал, не думая кому, Бог делал то же самое. Но когда ты решил выбрать объект милостыни подостойнее, Бог опять сделал то же самое".

Автор биографии Жан-Клод Лами постоянно подчеркивает, что он восхищается Саган. Но картина, которую он рисует, совсем не кажется привлекательной. Благополучная капризная девушка из богатой семьи живёт в своё удовольствие и пишет ради забавы. Первый же роман имеет огромный успех, у девушки появляются слава, поклонники и счёт в банке. Саган ведёт красивую жизнь: катается на роскошных машинах, снимает роскошные виллы, проводит дневное время в дорогих магазинах, а ночное - в ресторанах, клубах и казино. Окруженная толпой таких же весёлых друзей, Саган странствует по свету, посмеиваясь над скучными обывателями. Она смотрит на жизнь с жестковатой иронией, а в свободное от отдыха время активно включается в политику или ещё какую-нибудь злободневность, чтобы и тут получить свою порцию адреналина.

Может, дело в переводе - но вышла карикатура. Представление о сладкой жизни золотой французской молодёжи книжка, несомненно, даёт, однако хочется верить, что в писательнице Франсуазе Саган было что-то ещё. Жаль, для чего-то ещё в биографии не нашлось места.

"Уже далеко не забавен тот факт, что молодую романистку считали испорченной. Она выскажется о современных отношениях между полами, отвечая Жан Жаку Поверу, который спросил, как она относится к появившейся моде снимать в кино любовный акт без стеснения, во всех подробностях. "Кажется ли вам, что эта волна так называемого эротизма изменила людей?" - спросил у неё издатель "Истории О", который был первым, кто осмелился опубликовать Сада под настоящим именем.



"Это не изменило их природу, но изменило их поведение, - говорит она. - Они чувствуют необходимость быть "сексуальными", как, например, худыми, загорелыми - то есть счастливыми. Это ужасно и комично".