О, где же ты, враг?

С людьми у Петрушевской всегда происходит ужасный ужас: уж если у человека вдруг начались неприятности, то дальше будет только больше. Если муж вдруг выгонит жену из дома, то каждый встречный-поперечный поддаст жене ногой - и ни один не пожалеет. Если у принца вдруг заболеет возлюбленная, он сразу бросит эту возлюбленную - на что она ему, больная, сдалась. Если летчик вдруг обнаружит волшебный остров, генерал обязательно решит кинуть в этот остров бомбой. А уж если вдруг выяснится, что какой-нибудь мальчик слишком добрый и милый, злые силы начнут за ним такую охоту, что разобьют весь божий свет на тысячи мелких колючих осколков.

Но закончится всё хорошо. Потому что иначе нельзя. Потому что иначе все давно бы умерли. А мы ведь живы - а иногда, самым поразительным образом, даже и счастливы.

"То есть когда мама вернулась с работы, она застала картину, от которой любое сердце должно было разорваться…


Несло горелой дрянью, как на тлеющей помойке.


Бабушка лежала на диване, не в силах сказать ни словечка, сынок, весь черный, стоял на кухне и прилаживал на шее кота петлю, а кот сидел над сковородкой и доедал последнюю сырую котлету. Кастрюля лежала боком на плите, из неё веером высыпалась крупно нарезанная грязная морковка. На полу была лужа и какая-то каша из земли, мокрых топтаных макарон и той же морковки, валялось много сырой картошки вперемешку с осколками побитой посуды - видимо, Кузя долго перед этим ловил кота, пока не поймал и не посадил над сковородкой есть семейный обед.


Мама взвыла, как пожарная сирена".

Эрленд Лу - это более чем раскрученный писатель, выбравший своим неизменным героем образцово-обычного норвежского парня, от имени которого Лу и строчит свои романы. В жизни обычного норвежского парня главная проблема - скука. И что подвигов нет. Слишком благополучное и тихое существование хорошо для стариков, но когда ты молод, хочется хватать с неба звёзды. А ни неба, ни звёзд. Утром из дома на работу, вечером с работы домой. Между домом и работой есть, положим, пивной бар, а всё же однообразно, очень.

В поисках разнообразия компания обычных норвежских парней отправляется на необитаемый остров. Планов - громадьё. Совершить географические открытия, подправить историю, исследовать особенности сна, составить периодическую систему девушек - и так далее, и такое прочее. То, что происходит с норвежскими парнями в необитаемых условиях на самом деле, ужасно смешно. Эрленд Лу заливает мозг читателя ведрами беспримесного абсурда, и изумлённый мозг, клокоча и пузырясь, как варенье на плите, плавится от наслаждения бессмысленностью.

"Иногда мне кажется, хорошо бы обзавестись злонамеренным недругом, он бы без зазрения совести разрушал наше имущество и время от времени становился угрозой для нашей жизни. Чтобы он был настоящее исчадие ада! Коварный враг, засевший где-то в лесной чаще. Враг, которого нам захотелось бы поколотить. Собраться гурьбой и отправиться в лес, чтобы побить врага. Заночевать в лесу. Недосчитаться товарища. Пострелять из ружья. Подбирать раненых. Выручать товарищей.


Выручать товарищей".

Всё начиналось так волшебно - всё завершилось так отвратно. Сабрина Бродбент берётся анатомировать историю большой любви, пытаясь разобраться: где же был тот неверный поворот, после которого уже невозможно стало радоваться друг другу, наслаждаться семейным счастьем, беречь домашний уют. Бродбент хочет понять, а был ли вообще этот поворот? Или люди, полюбившие друг друга, обречены потерять своё чувство по тем же естественным причинам, по которым осень следует за летом, а зима за осенью - и ничего уж тут не поделаешь.

Обычно этот роман хвалят за то, что автору удалось вложить в него много чувства. А я бы отметила тонкую наблюдательность и стильный слог. И юмор, которым писательница наделяет свою героиню даже в самые тяжёлые минуты. Как флажок на мачте, юмор разноцветной тряпочкой прыгает над пучиной быта - и не позволяет усомниться в том, что жизнелюбие победит уныние, отчаяние, холод.

"Лёжа на боку в мятной свежести луговой травы, возле недоеденных оливок, колбасы и хлеба, я наблюдаю за вами сквозь травинки, на которые садятся мотыльки. Согнувшись в три погибели, ты держишь Карла за руку и ведёшь его к миндальной роще на берегу ручья. Слышен лишь дуэт ваших голосов да журчание воды. Надо бы дотянуться до камеры и запечатлеть этот момент, но я не в силах даже поднять голову.


Перекатываюсь на спину и закрываю глаза. Время словно поворачивается спять, я чувствую, как моя изголодавшаяся по свету кожа впитывает весеннее солнце. Где-то поблизости щебечет птица. И мне кажется: счастье - не конечная цель пути и не место, которое можно заселить, как дом. Это минута. Краткий миг. Промежуток времени".

Одна девушка долго-долго была несчастной, а потом вдруг полюбила такого мужчину! Ах. И умён, и красив, и вежлив. Просто мечта. Сказочный сон. Праздник жизни. Только длился этот праздник недолго. Потому что мужчина сбежал.

Наша героиня чуть было не застрелилась. Но не застрелилась, а взяла себя в руки и собрала верных друзей, чтобы общими усилиями придумать план возврата мужчины на место - и общими же усилиями реализовать этот план в наилучшем виде. Ради своей огромной любви девушка готова пуститься во все тяжкие: похудеть, завиться, накраситься, записаться в бассейн и фитнес-клуб, сыграть равнодушие, чопорность, лёгкость, беспечность. И бастион падёт. Трубач, труби победу?

"Сплошные слёзы! Или всё-таки лучше вернуться наверх? Ведь, в конце концов, к трюфелям тоже можно привыкнуть, если как следует постараться. Честно говоря, стоит посмотреть, каких придурков приходится терпеть некоторым женщинам. Можно только ужасаться, когда такая, как я, упускает такого, как он. Он не может запомнить, что я не люблю чёрные оливки? Фифа, богиня, принцесса! Некоторые, только проехав пятьдесят километров, замечают, что забыли свою женщину на стоянке".

Гигорий Григоров - ровесник ХХ века. Провинциальный мальчик, выросший в большой еврейской семье, прирождённый борец за справедливость, защитник бедных и униженных, Григоров искренне и радостно примкнул к делу революции. Бурный вихрь событий подхватил юного революционера и пронёс его через все кошмары и потрясения той эпохи. Первый том воспоминаний не случайно обрывается 1927 годом: в 27 году Григоров как инакомыслящий попадёт в лагерь, откуда выйдет только через четверть века.

В своих воспоминаниях Григорий Григоров по порядку рассказывает обо всём, что с ним было, пытаясь задним числом найти объяснения происходившему в революционные и постреволюционные годы. Воспоминания Григорова уникальны: он стал одним из тех немногих, кому удалось не только пройти через революцию, но и уцелеть впоследствии. Все соратники Григорова, мужественные, благородные, талантливые люди, были уничтожены, и эта книга - редчайшее свидетельство страшных событий.

"Однажды мы с Мишей Ивановым стояли у копии картины Леонардо да Винчи "Тайная вечеря". Стоявший возле нас молодой человек, тоже смотревший на эту картину, произнес: "Как было бы интересно, если бы какой-нибудь советский художник изобразил заседание Политбюро ЦК во главе с Лениным. Что сказал бы Ленин, глядя на такую картину? Вероятно, вместо того чтобы произнести известное изречение Христа: "Кто из вас меня предаст?", он сказал бы: "Кто из вас меня не предаст?" услышав это, мы вначале несколько растерялись, пораженные неожиданным поворотом мысли, вызванным знаменитой картиной. Затем повернулись к молодому человеку, и все вместе расхохотались. Жизнь показала, насколько остроумная реплика молодого человека оказалась пророческой".

Кларисса Эстес - психоаналитик, доктор философии, человек известный и статусный. Как умеет, упорядочивает действительность. Принимает пациентов. Интерпретирует мифологию. Транслирует ободряющие истории на коротких волнах в горячие точки по всему миру. В общем, ведёт общественно полезную деятельность и имеет в этом большой успех.

Книжечка "Дар рассказа" красива снаружи и ласкова внутри. Она о том, что волшебником может быть каждый. Потому что для этого требуется совсем немного - всего лишь научиться рассказывать истории. По Эстес, хорошая история - это дар, меняющий мир к лучшему. Такой же, как любовь. Но любовь - бесплотное создание, её не поймаешь и не вставишь лампой в фонарик, чтобы осветить путь каждому прохожему. А историю вставишь. И света хватит надолго.

"Не существует правильных или неправильных способов рассказывать истории. Вполне можно забыть начало, или середину, или конец. Но лучик рассветного солнца в окошке может заставить сердце воспарить. Так что очень даже стоит всячески обхаживать и умасливать ваших сварливых стариков ради того лишь, чтобы они поделились своими воспоминаниями. Выспрашивайте у малышей, когда они были счастливее всего, а подростков - чего они больше всего боялись. Дайте высказаться старшим. Пусть каждый расскажет что захочет. Разговорите скрытных. Расспросите всех и каждого. И вы увидите результат. Волшебный круг историй, который вы сотворили сообща, согреет и защитит каждого".

Знаменитый дневник, который Анна Франк, еврейская девочка-подросток из Нидерландов, вела, скрываясь со своей семьей от фашистов в тайном месте, снова переиздан - и всё так же ошеломляет. Как читать о бойких мыслях и страстных чувствах девочки, когда заранее знаешь, что тайное место вот-вот будет раскрыто, Анна и её близкие попадут в концлагерь, почти все погибнут. Останется жив только отец Анны Отто Франк, благодаря которому чудом сохранившийся дневник будет опубликован.

За пределами Убежища людей косят война и геноцид - а Анна рассуждает о себе, своих отношениях с близкими, своём видении мира. Боли, страха, безысходности в дневнике Анны почти нет - девочка открыта миру, она пытается понять себя и окружающих, с упоением постигает новое, верит в лучшее и мечтает о светлом будущем так же, как любая её ровесница в любое другое время, в любом другой точке земного шара.

"Я вижу нас восьмерых вместе с Убежищем, словно кусочек голубого неба, окруженный чёрными-пречёрными тучами. Маленький кружок, на котором мы стоим, ещё в безопасности, но тучи подступают всё ближе, и кольцо, отгораживающее нас от приближающейся опасности, сжимается всё теснее. Теперь мы уже настолько окружены опасностью и темнотой, что в отчаянных поисках спасения наталкиваемся друг на друга. Мы все смотрим вниз, где люди сражаются друг с другом, мы все смотрим наверх, где спокойно и прекрасно, а между тем мы отрезаны этой мрачной массой, которая не пускает ни вниз, ни наверх, стоит перед нами непроницаемой стеной, хочет раздавить, но пока не может. И мне остаётся только кричать и умолять: `О кольцо, кольцо, стань шире и раскройся для нас!`"