Задверье

Из всех ныне живущих сказочников перебравшийся в Штаты британскоподданный Нил Гейман, пожалуй, лучший. Русский читатель мог в этом убедиться по "Американским богам", по очаровательной готической повестушке "Коралина", по превосходному сборнику рассказов "Дым и зеркала". Теперь может и по "Задверью" (авторской романизации сериального сценария, сочиненного Гейманом для BBC в 1996-м).

Талант сказочника собственно таланту литературному отнюдь не тождествен: профессор Толкиен был писатель так себе, Джоан Роулинг - крепкий ремесленник, наш Лукьяненко попросту плох... но дара сказочника не отнять ни у одного. Дар этот - в умении ненадолго вернуть жизни смысл. Напомнить читателю, что тотальным релятивизмом и торжеством имитаций не исчерпывается мир, что в нем - пусть невидимо, пусть за волшебной завесой - существует система координат, которой поверяется любой поступок, звучит прекрасная и грустная главная тема, хоть и заглушаемая здесь, у нас, помехами.

Шагнуть за эту завесу не так уж и сложно - для этого герою обычно необходимо кого-то (что-то) спасти и покинуть свой привычный мир. Так было и с хоббитами, и с Гарри Поттером, так и с застенчивым шотландцем в Лондоне Ричардом Мейхью. Он спасет на улице раненую девушку; она окажется леди д`Верью, в полном соответствии с именем умеющей открывать двери даже там, где их вроде бы нет; и вот уже Ричарда выталкивает (буквально) из привычного Лондона в Подлондон, где правит зазеркальное колдовство, в темнице живет ангел, а по следу спасенной им идут инфернальные киллеры-монстры...

Гейман умеет рассказывать свои сказки, не впадая ни в инфантилизм, ни в морализаторство. Спокойно и без пафоса он напоминает, что смысл "битвы бобра с ослом" вовсе не в "окончательной победе бобра", которой не будет никогда, а в самом процессе, в совершении поступков. Пока их совершают, не рушится мир.