Пропавший легион и пески Марса

Помнится, однажды на "Зилантконе" был прочитан чудесный доклад, авторы которого (в иронической форме, конечно) назвали "Таинственный остров" Жюля Верна первым романом в жанре киберпанка. И, что характерно, убедительно это обосновали. Ведь что такое киберпанк? Прежде всего, литература об информационных потоках и коммуникациях. В "Таинственном острове" от информации, которую островитяне получают от таинственного и неуловимого капитана Немо, зависит чрезвычайно многое. Более того, нашелся тут и свой хакер, перехвативший сообщения и взломавший систему кодов. В общем, Брюс Стерлинг кусает локти а Уильям Гибсон нервно курит в коридоре. Я, разумеется, далек от того, чтобы принять эту версию всерьез, но что-то тут есть. Все-таки киберпанк в современной фантастике - самое близкое к классической НФ XIX века направление. Кстати, интересная идея: переписать романы Жюля Верна в жестком киберпанковском ключе. Так и "Робура-завоевателя" можно переработать, и "20 000 лье", и тот же "Таинственный остров"... Никто ведь не обвинил в плагиате Олдисса, создавшего своего "Освобожденного Франкенштейна" по мотивам романа Мэри Шелли. Очень симпатичный паропанк может получиться. Ну так что, кто возьмется?

Автор этой книги - самый прилежный исследователь "архетипа близнецов" в западной фантастике. Пожалуй, ни одна фантастическая команда, состоящая из двух напарников, не пользуется такой популярностью, как Фафхрд и Серый Мышелов. Даже в фантастических детективах, где в центре повествования частенько оказывается сразу два персонажа (спасибо Конан Дойлу за неоценимый пример), авторы обычно отдают предпочтение одному из них: либо "мозговому центру", либо простофиле-комментатору. См., например, цикл Глена Кука про детектива Гаррета. Герои же Лейбера вполне равноправны - и равноценны для автора. Они, конечно, мало похожи друг на друга, но сказать, что один из них главное действующее лицо, а второй на подхвате, не повернется язык. Как удалось Лейберу, начавшему серию в тридцатых годах XX века и продолжавшего ее до самой кончины, достичь такого эффекта?! Могучий северный варвар Фафхрд и ловкий пройдоха Мышелов (пришедшие из разных изводов "героической фэнтези") гармонично дополняют друг друга - то, что является слабой стороной для одного, оказывается сильной стороной другого. Кроме того, оба героя не так просты, как кажутся: образованнейший и тонкий писатель Фриц Лейбер иронизирует над штампами "героической фэнтези", а это придает образам дополнительный объем и глубину. Не Достоевский, конечно, но и далеко не Конан...

Лидеры американской фантастики Золотого Века достаточно четко делятся на две большие группы. В одну из них входят авторы, получившие очень приличное для своего времени образование - вроде Айзека Азимова или Роберта Хайнлайна. Во вторую - писатели, которые постигали законы, по котором живет наш мир, самостоятельно. Ярчайший представитель этой группы, Генри Каттнер, так и не успел закончить высшее образование. Его проза (по крайней мере, лучшие образчики) держится не на научных знаниях, а на авторской харизме и чувстве юмора. Впрочем, бытовой опыт, полученный человеком, всю жизнь зарабатывающим на жизнь таким ненадежным делом, как литература, вполне эквивалентен образованию, полученному в аудиториях химфака или военной академии. Более того: подобный жизненный опыт бесценен, ибо в каждом случае он уникален. Отсюда мораль - банальная, но почему-то забываемая некоторыми исследователями: важнее всего для человека, занимающегося литературой, не сухие знания, а способность переплавить свой опыт в слова и образы. Каким бы этот опыт ни был...

Вал пародий и разного рода перепевов - неоспоримый признак того, что произведение подхвачено волной литературной моды. Среди многочисленных пародий на толкиновского "Властелина колец" сочинение Дугласа Кенни и Г. Брэда выделяется тем, что первым было издано в России массовым тиражом. Пародия, на мой взгляд, далеко не лучшая, до остроумнейшего "Звирьмариллиона" Алексея Свиридова англичанам (также как их переводчикам) как от Пекина до Парижа. В свое время тот же Свиридов назвал "Тошнит от колец" типичным образчиком желудочно-кишечного юмора. Добавлю от себя: желудочно-кишечного юмора в духе Гоблина (Пучкова) - но не столь едкий, поскольку основан он на реалиях не российской, а англо-американской культуры. Короче говоря, весьма специфическое чтение, предназначенное для толкинистов - и для культурологов, пытающихся "объять умом" феномен современной массовой культуры, запросто переваривающей и выплевывающей в виде пародий и перепевов самые глубокие философские произведения нашего времени.

Артура Кларка можно уверенно назвать наиболее последовательным певцом космической экспансии человечества. В СССР его любили за тягу к масштабным фантастическим проектам вроде создания космического моста (чувствуется в этом проекте что-то общее с поворотом сибирских рек или строительством дамбы на Финском заливе). Но космическая экспансия для Кларка не самоценна. Писатель небезосновательно полагал, что человечество не закончило свое развитие, и освоение космического пространства - необходимый шаг для перехода на следующую эволюционную ступень. Пропаганде этой системы взглядов затворник со Шри-Ланки посвятил практически всю свою жизнь - и большую часть своих произведений. В этом смысле Кларк близок к русским космистам Николаю Федорову и Константину Циолковскому, для которых освоение космоса - не конечная цель, но необходимое средство. Думаю, если наше государство когда-нибудь вновь возьмется за развитие пилотируемой космонавтики, произведения сэра Артура Кларка будут включены в школьную программу. Не "Конец детства", разумеется, но что-нибудь вроде "Песков Марса" - легко! Просто, наглядно, убедительно - и никаких тебе моральных дилем.

Симбиоз исторического романа и фэнтези придумали задолго до появления серии "Мужской клуб". Чудесный тому пример - цикл Гарри Тертлдава про Видесскую империю. На глазах у читателя римский легион неведомым образом проваливается в мир, больше всего напоминающий Византийскую империю, и начинает его потихоньку изучать и осваивать - ясное дело, путем завоевания. То есть костяк сюжета (авантюрно-приключенческого, разумеется) уже есть. Если прибавить к этому подробные, местами до занудности, описания повседневного быта обитателей империи, от которых приходят в восторг многие поклонники исторической прозы, получился почти идеальный продукт. Разумеется, далеко не всем читателям интересно, как была устроена колесная повозка I века н.э. или каким образом осуществлялось снабжение легионеров во время боевых действий. Но для той прослойки фэндома (не столь уж тонкой, как может показаться), для которой эти подробности имеют первоочередное значение, цикл Тертлдава до сих пор остается идеальным образцом историко-фантастического романа - сколько бы его ни обвиняли в затянутости и нудности отдельные несознательные личности.