Бремя. Миф об Атласе и Геракле

Легко ли быть Атласом? Трудно ли? И что сложнее - повелевать миром или держать этот мир на своих плечах? Можно ли быть песчинкой, слепо покорной воле судьбы и богов, и, одновременно, титаном, в чьих силах изменить судьбу и перевернуть Олимп одним пальцем? Наверное, это вопросы к каждому из нас. Ведь каждый человек - Атлас своей судьбы, и это наше имя переводится как "долгое страдание".

Кажется, я понимаю, почему Джанет Уинтерсон, получив приглашение участвовать в проекте "Мифы", из всего многообразия сюжетов выбрала именно этот - о вечном страдании и вечном одиночестве. Все другие - ограничены во времени. Лишь подвиг Атласа, бремя Атласа - вечны. Здесь нет настоящего. Лишь стрела времени, пущенная от прошлого к будущему. Лишь тяж, протянувшийся из бесконечности в бесконечность. Атлас был первым человеком на Земле; рожденный Землей, он нес ее на своих плечах; он будет и после нее. Оказывается, космос и время могут свернуться до размеров тоненькой книжки. Как определить ее жанр? Притча? Манифест? Или просто история?

Атлас научился слышать каждого человека на земле, различать его по голосу, дыханию, походке... Джанет Уинтерсон тоже никого не забыла. Даже Лайку, запущенную в беспредельность и спасенную Атласом: он осторожно вынул ее из ракеты и бережно поместил в подключичную впадину, где преданная собачка наконец-то смогла успокоиться, чувствуя тепло хозяина. Геракл, спасший Прометея, не мог ощутить эту радость, ведь в мифах нет ни добра, ни зла. Но разве бремя мира на плечах обязательно означает холодное равнодушие? Джанет Уинтерсон превратила миф в ворота, открытые только для тебя одного. И ты же сам - привратник.

Ничего так не определяет тексты и биографию Уинтерсон, как тема свободы выбора. Вот почему она выбирает этот миф, как выбирают любовь. Она исследуют высшую ипостась свободы - полную предопределенность. Если бы существовал только промысел божий, человек был бы абсолютно свободен. Но нет, есть еще человеческая мысль. И даже, если у тебя между ушей - камень, как у второго героя "Бремени", Геракла, однажды в твоих крошечных мыслях вместо "что?" все равно поселится "почему?". То, что держать Землю нужно - Атласу ясно, но вот почему нужно? Трудно нести бремя и одновременно думать об этом бремени. Геракл дает Атласу передышку. Атлас может теперь задать свой вопрос богам. Но что если и боги не знают ответа? Именно тогда, с самообнажения и уязвимости, все и начнется. Когда вместо канона - твоя романтическая фантазия, твой выбор. Все равно что поместить портрет титана в изящную виньетку. Вот почему пересказать историю заново порой означает вдохнуть в нее душу. И мы, подобно Атласу, подслушиваем сокровенные мысли людей, как происходило, скажем, в "Небе над Берлином". Шорох мыслей... И понимаем: иногда вечное существование, вечная абстракция мифа - это слишком много. И куда важнее - улыбнуться ребенку или ощутить тяжесть яблока на ладони. Прийти домой, чтобы покормить кота.

"Мы услыхали бы слова, слова большие, словно яблоки..." У Уинтерсон каждое слово похоже на такое яблоко. Как и Хандке в "Небе над Берлином", она говорит старомодным языком ангелов. Для этой высокой поэзии нужен единственный реальный противовес. И писательница находит его - в маленькой собачке. И все живое сразу же исторгается лавиной, миф становится просто историей. Только твоей историей. Не той, которую надо пересказывать снова и снова (вот она, весомость банальности), а той, что уже рассказана и освобождает. Все обретает цвет. Когда Земля остается висеть в небесах, а Атлас уходит вдаль, сопровождаемый Лайкой.

Так маленькая собачка однажды перевесила тяжесть мира и мифа.