Душа и разум

Классические НФ-рассказы Генриха Альтова чем-то напоминают синопсисы романов. Смелые научные теории, положенные в основу каждого произведения, делают автору честь - но в то же время в текстах такого рода чего-то отчетливо недостает. Человеческих страстей, любви и ненависти, отчаяния и страсти... Всего того, что делает художественный текст Литературой с большой буквы. Впрочем, мудрый и изобретательный человек, Генрих Альтшуллер (работавший под псевдонимом Альтов) и не претендовал на место в литературном пантеоне рядом с Гоголем и Достоевским. Научная фантастика представлялась ему прежде всего полигоном для мысленных экспериментов, и в этом плане он использовал возможности жанра на полную катушку. Не зря главным своим детищем Альтов считал Теорию Решения Изобретательских Задач. В рассказах же он, судя по всему, в первую очередь нащупывал подступы к созданию ТРИЗ. Не удивительно, что от романтических историй про звездоплавателей Альтов достаточно быстро пришел к рассказам про изобретателей - по-своему, кстати, ничуть не менее увлекательным.

О необходимости создания специализированного журнала фантастики в СССР говорили с конца 1950-х. Тем временем роль отсутствующего журнала играла иная периодика: научно-популярные и молодежные журналы, посвящающие фантастике постоянные рубрики ("Техника-молодежи", "Знание - сила!", "Уральский следопыт" и т.д.), фантастико-приключенческие альманахи (от "Искателя" до "Мира приключений"), а также специализированные ежегодники. Ежегодников в Советском Союзе насчитывалось ровным счетом два: "Фантастика" издательства "Молодая гвардия" и "Научная фантастика" издательства "Знание". Первый делал упор на произведения отечественных авторов, второй - не переводы. По крайней мере, так было в 1960-х, когда оба издания появились на свет. Однако постепенно приоритеты сместились, молодогвардейскую редакцию С. Жемайтиса разогнали, и авторы, которые раньше печатались в "Фантастике", перебрались в более либеральный альманах "НФ". Именно здесь публиковались молодые члены московского семинара фантастов (Б. Руденко, В. Покровский, В. Бабенко, Э. Геворкян), здесь пробивались к читателю Вяч. Рыбаков и Б.Штерн, здесь печатались тексты известных писателей, которые никак не могли увидеть свет в других изданиях. В конце восьмидесятых альманах "НФ" и вовсе расцвел: на его страницах отметились не только одаренные "малеевцы", но и многие классики, включая братьев Стругацких. Именно их роман "Волны гасят ветер", завершающий трилогию о Максиме Каммерере, стал гвоздем 32-го выпуска. Вторая примечательная публикация - научно-фантастический рассказ начинающего писателя Д. Корецкого, более известного современному читателю как автор популярнейших детективов. Ей-богу, выходи такой альманах не два-три раза в год, а хотя бы раз в два месяца, советским фэнам вряд ли пришлось бы мечтать о большем.

Зачем авторы берут псевдонимы? Иногда - чтобы не испортить репутацию сочиняя халтуру, иногда - чтобы доказать критикам, что не имя делает писателя, а писатель имя (как в случае со Стивеном Кингом/Ричардом Бахманом), иногда - чтобы кардинально сменить стиль и жанр. Для меня до сих пор остается загадкой, отчего в середине девяностых Нику Перумову, коммерческому писателю на подъеме, пришло в голову издать книгу "Похитители душ" в соавторстве с несуществующей Полиной Каминской. Официальная версия гласит, что таким образом популярный писатель пытался ввести в литературу некого молодого автора. Если так, то эксперимент завершился полным провалом: писатель-фантаст Полина Каминская и по сей день известна лишь избранным библиофилам. Единственное, что доказал Перумов - это то, что ему вполне по плечу не только фэнтезийные эпопеи, но и НФ-боевики в стиле В.В.Головачева, с инфернальными пришельцами и крутыми, как Кавказский хребет, суперменами. Стоило ли ради этого создавать новую сущность?.. Вопрос до сих пор открыт.

Тяга к циклизации всегда была свойственна фантастам. Приключения профессора Челленджера, мир Полудня, легенды о Ктулху, Великий Кристалл - все это одного поля ягоды. "Ритуальная литература", как пишет Мишель Уэльбек. Та самая, которая от постоянного повторения одного и того же в разных выражениях становится только лучше. Цикл о городе Великом Гусляре - один из самых удачных в советской фантастике примеров подобной прозы. В первую очередь, за счет ярких, узнаваемых и запоминающихся героев, во вторую - благодаря контрасту между нарочито-обыденным антуражем и фантастическими событиями, которые на этом фоне происходят. Увы: стоило в конце восьмидесятых пенистой волне Перестройки захлестнуть уездный Гусляр, и эффект оказался утерян навсегда. Зато именно в это время были опубликованы некоторые старые произведения, которые в момент создания не пропустил бы в печать ни один вменяемый редактор. Твердо уверен: рано или поздно "великогуслярский" цикл Кира Булычева еще увидит свет в академическом издании, с подробными комментариями и перекрестными ссылками, как он того заслуживает. Пока же придется удовлетвориться более-менее полными подборками повестей и рассказов, каких и сегодня существует немало.

Плюньте в глаза тому, кто скажет, что у "литературы ужасов" (того самого "хоррора", байками о котором лет двадцать назад пугали советских читателей) нет корней в русской литературе. В некоторых изданиях хорошим тоном стало обвинять в дурновкусии создателей "Ночного дозора", который именуют "фильмом о вампирах". Оставим это определение на совести рецензентов, явно не смотревших фильм и не читавших книгу. Но вот незнание классики подобным рецензентом спускать никак нельзя. Не только Осип Сенковский, Евгений Братынский или Владимир Одоевский, но и "наше все", Александр Сергеевич Пушкин в свое время баловался сочинением насквозь мистических повестей и рассказов. Не говоря уж о Гоголе Николе Васильевиче, авторе супербестселлеров "Страшная месть", "Вий" и многих других. И Михаил Лермонтов есть в этом ряду, и Иван Тургенев, и Александр Куприн - чуть ли не все классики русской литературы XIX и начала XX века. Короче, среди коллег Лукьяненко и Ко встречаются весьма серьезные граждане (произведения большинства которых включены в этот двухтомник). Так что если и имеет смысл ругать популярную книгу, то за литературные недостатки, подлинные или мнимые, но уж явно не за жанр, избранный писателем.

Странные гримасы корчит судьба. Талантливейшая из писательниц, которых традиционно причисляют к "четвертой волне", много лет с искренним интересом изучавшая историю России (и создавшая на этом материале немало любопытных текстов), после развала СССР оказалась в стране, где и к России относятся, мягко говоря, неоднозначно, и с литературой как-то не очень. Чудо, что прибалтийские фантасты (в том числе и Трускиновская) не бросили писать вовсе. Более того: Далия Мееровна умудрилась создать несколько несомненных, на мой взгляд, шедевров, два из которых включены в сборник "Жалобный маг". Это повести "Сказка о каменном талисмане", построенная на материале арабского фольклора, и "Монах и кошка", построенная на материале японском. С одной стороны, перед нами прекрасная стилизация, с другой - ценность повестей этим не ограничивается. Все то, что отличает качественную прозу, написанную женщинами - лиричность, тонкий психологизм, неподдельный интерес к внутренней жизни героев, - есть и в произведениях Трускиновской. Не знаю, планировал ли автор продолжить цикл, начатый этими двумя повестями, но я с удовольствием почитал бы его продолжение.