Скатертью дорожка - и пуля в затылок...

Писатели-фантасты, особенно начинающие, часто полагают, что главной (и определяющей) деталью "жанрового" произведения является оригинальная идея. Так вот, в романе "Тирмен" Олди и Валентинов убедительно доказывают, что в основу вполне приличной книги может лечь любая идея, даже самая куцая. Их этого романа мы узнаем, что с незапамятных времен на Земле существует организация тирменов - людей, способных проникать на "плюс первый уровень" бытия. Там, в бесконечном и вечном саду, они самозабвенно палят из всяческих "стволов" по разнообразным мишеням. Если тирмену удается сбить все монетки или отстрелить все гнилые ветки, помеченные цветными ленточками, в нашем мире умирает один из тех, чья судьба не записана твердым почерком в Книге Бытия, но может быть изменена благодаря неожиданному стечению обстоятельств. Если "стрельбы" проходят неудачно, человек остается жить... Обратите внимание, тирмены не выполняют заказы мафии или правительства: прибегать к их услугам может только сама Смерть. Впрочем, точно об источнике силы стрелков мало что известно даже им самим. Однако большего этим людям и не нужно: в благодарность за беспорочную службу стрелки получают железное здоровье, мафусаилово долголетие, защиту от превратностей судьбы - для себя и для близких. Что еще для счастья надо?.. Разумеется, твердой руки и точного глаза мало, чтобы попасть в круг избранных. Для воспитания настоящего тирмена, уверенного в себе, твердо знающего, что делает нужное и важное дело, требуется много лет упорного труда. А на долю нашей страны за последнее столетие выпало не так уж много спокойных пятилеток... Олди и Валентинов рассказывают о двух современных тирменах: старике, встретившем свою судьбу в середине 1920-х, и молодом человеке, который в начале 1990-х отчего-то зачастил в старый маленький тир. Именно их судьба, их страсти и думы составляют главное содержание романа, а вовсе не пресловутая "идея". Авторы пишут о людях, и пишут вполне убедительно - разве этого мало? Сие далеко не каждому писателю по плечу - что фантасту, что "мэйнстримщику". Хоть всю стену дипломами психолога увешай.

К сожалению, я могу оценивать эту книгу только как читатель, ибо "Жесть" не смотрел. Мне неизвестно, сколь адекватно писатель передал содержание картины. Да это, наверное, и не важно: по каким бы причинам ни появился на свет этот роман, рассматривать его следует как самоценный художественный текст. Сюжет, впрочем, вполне щеголевский: сплошные маньяки, безумцы, уголовники и представители спецслужб, неизвестно на кого и ради чего работающие. Главная героиня, журналистка-неврастеничка, отправляется сначала на переговоры с одним чокнутым, захватившим сою семью в заложники, потом с другим, сидящим в Кащенко по обвинению в серии изощренных убийств, не подозревая, что оба эти случая связаны самым тесным образом. Тем временем за спиной у нее разворачивается игра, в которой участвует как минимум две силы: одной важно, чтобы ушлая журналистка так и не докопалась до истины, для другой - чтобы все отвратительные подробности происходящего были извлечены на свет божий. Тут-то и начинается настоящий саспенс: преследуя сбежавшего из Кащенки маньяка, героиня попадает в заброшенное садоводство под Питером, где и блуждает около суток - среди бомжей, бандитов, шлюх и тихих сумасшедших. Просто не садоводство, а Город Грехов какой-то... Почему я с легким сердцем называю этот роман фантастическим? Не только из-за старых заслуг Щеголева перед "жанровой" литературой. Запутанный сюжет "Жести" строится на одном небольшом, но совершенно необходимом фантастическом допущении. Не буду раскрывать, что это за сюжетообразующий элемент, скажу только, что он связан с психиатрическими методиками. Есть ли это допущение в картине Дениса Нейманда? Не знаю - да, честно говоря, и знать не хочу... Кстати, Александру Щеголеву не впервой писать книгу "по мотивам" кинофильма: лет пятнадцать назад он в соавторстве с Александром Тюриным уже новеллизировал по заказу одного из питерских издательств классическую кинотрилогию про Индиану Джонса. К сожалению, роман "Доктор Джонс против Третьего Рейха" ни разу не переиздавался, поскольку возникли проблемы с правами. Надеюсь, новую книгу петербургского писателя не постигнет та же участь. Не знаю, как отреагируют на роман Щеголева поклонники фильма "Жесть", но, на мой взгляд, триллер получился живенький.

На днях соликамскому писателю (и кузнецу) Алексею Лукьянову вручили Новую Пушкинскую премию с формулировкой "За новаторское развитие отечественных культурных традиций". Дали заглавной повести этого сборника, впервые напечатанной в 2004 году в журнале "Октябрь". Сто тысяч рублей, как с куста. Приятная неожиданность. Почему неожиданность? Да потому, что очень уж непохожи тексты Лукьянова на произведения, которым обычно достаются крупные денежные награды. В этой книге (и в первую очередь - в заглавной повести) совсем нет тяжеловесной серьезности, свойственной так называемой "Большой Литературе", будь то даже "Золото бунта" Алексея Иванова или "Борис Пастернак" Дмитрия Быкова. Легкая, приподнятая проза Лукьянова напоминает скорее ранние повести Александра Житинского. "Спаситель Петрограда" (альтернативно-исторический бурлеск, главные герои которого - крокодил-киллер, покушающийся на царствующую особу, и благородный кентавр, защищающий честь рода Романовых) развивает прежде всего "культурные традиции" Корнея Ивановича Чуковского, а не Достоевского, Лермонтова или, упаси боже, Гоголя. Не говоря уж о фантасмагории "Мичман и валькирия" с дуэлью на гранатометах и поездом, идущим из Владивостока в Питер транзитом через Пермь, Париж и Стокгольм. Написано легко и весело, одним лихим размашистым росчерком - словно живет автор не в городе Соликамске Пермской области, а где-нибудь в Одессе, на обласканном солнцем Черноморском побережье, в царстве бычков и ставриды. Если наши СМИ начнут вдруг позиционировать Алексея Лукьянова как "ярчайшего представителя молодой российской литературы", с удовольствием поддержу почин: соликамский кузнец уж всяко талантливее Ирины Денежкиной и изобретательнее Анны Старобинец.

Спагетти, Римский папа, куклы-марионетки, обращение "сеньор" и "сеньорита"... Италия? Угу, Италия, да только не та. В альтернативной Европе XV века, где обитают герои Владимира Аренева, бок о бок с обычными людьми живут магусы-законники, действующие с благословения католической Церкви, призраки, "мелкий народец"-пуэрулли и многие другие странные существа, там происходит масса удивительных событий, какие нам с вами и не снились. Самое подходящее место действия для мистического детектива! Даже если начинается все с банальной кражи фамильных драгоценностей... А совсем в другом месте и в другую эпоху (на "альтернативной Украине" XVI-XVII века) выполняет давнюю клятву знатный козак Андрий Ярчук, герой "Заклятого клада", второго романа Аренева. Известный характерник, способный и раны врачевать, и волком перекинуться, он несет через Вырий (мир, населенный нежитью и нелюдью) загадочный сундук, который передал ему человек со стертыми чертами лица... Оба произведения написаны изобретательно, с фантазией, с романами "Охота на героя", "Правила игры" и другими ранними сочинениями Аренева просто не сравнить. Например, оригинальные представления Ярчука о Костлявой (т.е. о Смерти) способны произвести впечатление даже на весьма начитанного поклонника фантастики. Но не все так безоблачно. Хотя сам Владимир Аренев (он же Владимир Пузий, известный критик, литературовед и журналист) родом из Киева, его не обошло стороной то, что я бы назвал бы "харьковским синдромом". Автор охотно демонстрирует всем и каждому свою глубокую эрудицию, делится познаниями по истории Италии эпохи Возрождения и Украины шестнадцатого века, выводит словесные кружева на полстраницы там, где хватило бы одной короткой и точной фразы, беспорядочно перескакивает с одной темы на другую, короче - всячески тормозит развитие сюжета. Именно так написан ряд романов Г. Л. Олди и некоторые произведения Андрея Валентинова. Спору нет, иные словесные виньетки неплохо удаются Ареневу, но заставлять читателя любоваться красотами стиля когда над героем нависла смертельная угроза - это, извините, форменное издевательство над публикой!

А знаете, что-то в этом есть. Некий глубокий экзистенциальный смысл. Звуковые колебания, как известно, живут доли секунды. Слова, произнесенные вслух, но не зафиксированные на бумаге, сохраняются в памяти немногим дольше. "Чапаев и Пустота" в формате аудиокниги - чем не наглядная иллюстрация к тезисам, которые излагает в этом произведении Василий Иванович Чапаев? Воплощенная Пустота, эхо несуществующего - даже страницы не помусолишь, убеждая самого себя, что действительно было, не послышалось... Честно говоря, я недолюбливаю аудиокниги - равно как "электронные книги" всех форматов или чтение "из файла". Вероятно, я чересчур консервативен, но всем носителям информации я до сих пор предпочитаю книги. Желательно - на плотной белой бумаге, в переплете натуральной кожи, с выполненными в ручную литографиями. Однако, глядя правде в лицо, приходится признать, что аудиокнига - одна из самых удобных и перспективных форм существования литературы в современном городе. Сидя за рулем, не особенно помусолишь страницы, даже если это страницы нового бестселлера Виктора Пелевина. Зато слушать mp3 в очередной пробке по дороге на работу дело нехитрое. Так что, товарищи, торжество Буддистского фронта Полного и Окончательного освобождения в нашей "отдельной взятой стране" приближается неотвратимо!

После выхода фильма "Ночной дозор" Сергею Лукьяненко все чаще приходится отдуваться в СМИ за всю нашу фантастику. И молодежь-де "массовая литература" развращает, и вкус читателям портит, и от разумного-доброго-вечного отвлекает... Собственно, со многими претензиями можно согласиться. У человека с хорошим литературным вкусом, никогда ранее не читавшего фантастику и вдруг решившего приобщиться, открыв книгу какого-нибудь популярного автора, чьи тиражи переваливают за 100 000, действительно может выработаться мгновенная и стойкая аллергия к "жанру". И попробуйте потом переубедить такого человека, доказать, что фантастика подобными сочинениями не исчерпывается. Но почему же все-таки нападают в первую очередь именно на Лукьяненко? На мой взгляд, дело не только в фильме. Причина скорее в том, что из всех авторов фантастических бестселлеров его единственного действительно можно читать, не имея специальной подготовки. Никто не мешает спорить с мировоззренческой позицией Сергея Лукьяненко, обвинять его поклонников в инфантилизме (глупость, конечно, полная - все равно что корить за инфантилизм читателей Гайдара или Крапивина), но с одним не поспоришь: его книги написаны нормальным русским языком. Не без ляпсусов, конечно... но с сочинениями большинства коллег и близко не поставишь. Лукьяненко чуть ли не единственный из фантастов, тиражи которых превышают стотысячную отметку, действительно чувствует слово. За одно это, по-моему, наш фэндом должен автора "Дозоров" на руках носить. А то не дай бог обидится, пострижется в монахи - и в кого тогда будут метать критические стрелы рассерженные молодые журналисты?..