Проект революции в Нью - Йорке

Стоп! Опасная зона - работа мозга!, 03 июня 2009 г.

Елена Наседкина (35 лет) все отзывы

Произведения Роб-Грийе традиционно относят к экспериментальной художественной литературе - по крайней мере, сам автор утверждал, что пишет в этом жанре. Звучит зазывающее, однако после прочтения его текстов начинаешь думать, что это еще слишком слабо сказано.
Перед вами - так называемый принципиальный текст, являющийся, по мнению критиков (и моему скромному тоже) апофеозом постмодернизма. Это не роман в привычном смысле этого слова, а тщательно спланированный проект, своего рода программное выступление самого признанного в литературе бунтаря-теоретика. Именно поэтому его невозможно читать душой, он предназначен для считывания холодной логикой.
Даю справку: в отличие от любой другой философской концепции постмодернизм зиждется не на утверждении чего-либо, а на отрицании возможности утверждения вообще. Это голый бунт против правил – любых, да так что анархизм и рядом не валялся. Торжество чистого негатива над порядком и правильностью, т. е. отказ не только от догм, но и от определенности как таковой. В романе собраны воедино все возможные в литературном произведении формы отказа.
1) Отказ от фабулы, от единой линии повествования. Сюжет «течет» как мокрая акварель, его невозможно окинуть взглядом. Все крутится вокруг одной идеи: в результате революции «с помощью трех метафорических деяний – изнасилования, убийства и поджога - негры, нищие, пролетарии и трудящиеся интеллектуалы будут освобождены от цепей рабства, а буржуазия избавится от своих сексуальных комплексов».
2) Отказ от хронологической последовательности событий. Невозможно уловить, когда именно происходит та или иная сцена - до того, после того, а может, и вместо того. Время в романе постоянно трансформируется, обычные причинно-следственные связи перестают работать. Прошлое, настоящее и будущее происходят одновременно, их невозможно вычленить. Это гораздо запутаннее и, что удивительно, гораздо логичнее, чем «поток сознания Молли» у Джойса.
3) Отказ от личной идентификации персонажей – они превращаются друг в друга по ходу текста, причем момент этого превращения остается неясен. Неизвестен даже рассказчик истории – кому именно из действующих лиц он аутентичен. Этот прием называется «сериализацией» персонажей, когда у каждого из них есть двойник, более настоящий, чем само лицо. Что-то типа «на конкурсе двойников Чарли Чаплина сам Чаплин занял третье место».
4) Отказ от психологизма и мотивации. Почему и зачем – тайна, покрытая мраком. Автор игнорирует и нравственные оценки, именно поэтому в тексте так много сцен жесткого насилия – не для того, чтобы мы сказали «Фу!», а с тем, чтобы научиться не давать оценок происходящему. Просто факты и ничего более.
5) Отказ от субъектности как таковой – люди в романе похожи на роботов, носят одинаковые маски и занимаются обезличенным сексом.
6) Отказ от привычных значений вещей. Как сказал сам Роб-Грийе, его проза сочетает «холодную точность с патетикой бреда», и этим все сказано.
В Голливуде был некий цензор, который вырезал из фильмов кадры с женскими пупками. После его смерти у него дома нашли целую коллекцию «ампутированных» пупков. Причина его деяний осталась неизвестной – фетишизм, миссия избавления общества от порнографии, коллекционирование? «Революция» - это роман-утопия, написанный, по словам автора, для того, чтобы «комплекс пупков» стал невозможен, чтобы открытость возобладала надо всем.
Стиль письма очень сухой, формальный, однако и в нем можно узреть авангардную поэтику. 13 лет назад чтение этой книги меня очень впечатлило, сегодня я назвала бы его несколько утомительным. Но филологам и философам пройти мимо такого кладезя литературно-теоретических фактур просто невозможно.