Плов спасет мир!

Плов Сталик готовил обворожительно. И не один, а пять разных видов плова. Естество "обряда плова" дуально: Сталик готовил его и наяву, в пяти разновеликих казанах, и в воображении каждого из собравшихся. Смотрение толпы в казан явственно доказывает, что искусство обладает магией, и эта магия действует вне зависимости от того, передается ли она через краски, буквы или же через рис, варящийся в курдючном жире.

Сталик Ханкишиев начал вести свои кулинарные проповеди на stalic.livejournal.com. Вполне понятно, почему его очень быстро титуловали "гастрономическим гуру". Сталику необходим простор. Запах его слов призван околдовывать толпы. Интернет - подходящая для этого стихия, раздольная степь. Там орды ненасытных воинов информации, собираются у комьюнити-костровищ, чтобы насладиться акынским нестройным напевом, воображая себя в гареме средь яств.

Недавно Сталик выпустил свою первую книгу "Казан, Мангал и другие мужские удовольствия". Относительно этого книжного "блюда" вполне уместно сказать "поспело". Книгу очень ждали. Чтобы рассказать о ней, нужно писать не словами, а восклицательными знаками. Нужна не рецензия, а тост. Цимус такой: чтобы было вкусно, надо любить готовить; не надо вызубривать рецепты и знать все тонкости, надо пригласить друзей и, кто во что горазд, начать наслаждаться! Это книга о наслаждении! Одни только названия блюд: джиз-быза, думляма, кабоб-роган (сердце не выдержит продолжать) - заставляют рыдать, бесноваться, млеть, ликовать, жуировать, опьяняют слезами и слюною. И хочется жить вечным восторгом в творении мира. Быть человеком! Какие только интонации не проскальзывают в возвышенном рассказе Сталика вокруг еды: это и ода, и поучение, и молитва. Все - с неимоверной радостью и жизнелюбием. Иногда кажется, что ты уже покушал - настолько "калорийно" он все описывает. Начинаешь познавать "полевую" кухню с самых элементарных вещей и незаметно понимаешь, что на твоих глазах само собой сотворилось гастрономическое чудо.

Самое удивительное в книге Сталика - это то, что она подобна восточной женщине: когда ее без памяти любишь, она наивная и прямодушная, когда исследуешь ее, пытаешься разгадать, то она становится, как Шехерезада, лукавая и обольстительная. Это редкий тип "живой" книги. Живой и в смысле естественности повествования, и в смысле насущности предмета. Даже фигуральное выражение "сожрал 300 страниц за ночь" обретает реальный смысл. Стоит только раскрыть твердый переплет, увидеть иллюстрации (к слову, Сталик сам занимается фотографией), и огонь под мангалом-казаном вашего воображения будет не унять.

Также сложно было потушить пожар в сердцах тех пятисот человек, которые на книжном фестивале ждали четыре часа, чтобы отведать аутентичного плова. Обольщенные наглыми ароматами жареной баранины, люди стали излагать собственные умности по части плововарения. Один говорил, что плов не перемешивают, а протыкают; другой, всматриваясь в волчьи глаза соседей, рассуждал о том, что русские - все-таки азиаты; третий, вообще, запел частушки: "Не зная плову, не лезь к повару". Пожилая женщина с блокнотом с промежутком в пять минут обращалась к Сталику: "А этот, как называется?" "Андижанский плов-чунтак", - был ответ. И она с упоением опять и опять вслушивалась в это магическое сочетание букв. А в промежутках между попытками людей раскусить-разведать, какой такой есть особенный секрет ("Может, он рынок тайный знает?" - "Да нет, все просто - Дорогомиловский"), Сталик сердечно увещевал собравшихся: "Ну, как можно сказать, какой у меня любимый плов?! Вот сколько у меня пальцев на руке - все любимые!".

Около двух центнеров плова "нашаманил" автор "Мангала и казана" при поддержке своих товарищей узбеков! Но этого было мало! Естественно - книга-то для кого и зачем писана?