Вжик, вжик, вжик - уноси готовенького!..

Как правило, я стараюсь не писать о книгах, к выпуску которых сам приложил руку: хвалить такие вещи неэтично, а ругать бессовестно. Но для Дмитрия Скирюка я делаю исключение. На мой взгляд, среди писателей, пришедших в фантастику в двухтысячных, авторов подобного уровня совсем немного, а пишут о Дмитрии гораздо реже, чем он того заслуживает. Прежде всего, хочу предупредить всех поклонников Жуги-Осеннего Лиса: роман "Блюз черной собаки" может вас разочаровать. Слишком уж он взрослый, слишком "раздумчивый" и готически-мрачный. Ничего общего с карнавальной пестротой "Осеннего Лиса". Действие новой книги Скирюка разворачивается в наше время, на родине автора - в городе Перми. Главный герой, профессиональный фотограф тридцати с лишним лет, получает SMS от своего молодого приятеля, лидера местной "готской" группы. И только через несколько часов он узнает, что человек, отправивший ему письмо, на самом деле мертв... Попытавшись самостоятельно распутать это странное дело, герой попадает в мир духов, общается с практикующими уральскими шаманами и открывает тайну жертвы, которую приходится принести практически любой группе и любому музыканту, чтобы добиться оглушительной популярности. Роман Скирюка ближе к дальневосточной мистической прозе (вроде "Звонка" Кодзи Судзуки или "Острова мертвых" Масако Бандо), чем к европейской традиции. "Блюз черной собаки" - книга странная во многих отношениях. Наивные максималистские суждения героя сочетаются тут с очень точными и интересными наблюдениями. Собственно, крупный недостаток у книги только один: наши читатели слишком скептически относятся к самому жанру мистики. Надеюсь, имя автора "Осеннего Лиса" поможет им преодолеть отторжение текста.

Если ты живешь в России и пишешь фантастический роман про подростков (или для подростков), то невольно напрашиваешься на сравнение с Владиславом Петровичем Крапивиным. А если ты носишь фамилию Буркин и приходишься сыном тому самому Юлию Буркину, который "Бабочка и Василиск", "Осколки неба" и "Остров Русь", тебе не избежать сравнений с произведениями батюшки. Надо полагать, Станислав Буркин, садясь за "Волшебную мясорубку", был к этому готов. Главный посыл романа, в общем, на новизну не претендует: это очередная вариация на тему "и достанется каждому по вере его". Другое дело - герои. По сути, это вполне традиционные "крапивинские мальчики" - добрые, сентиментальные, искренние. Одна проблема: эти милые дети служат в Гитлерюгенде и готовы умереть во имя Тысячелетнего Рейха. Погибнув на поле брани, они отправляются каждый в свою Вальгаллу. Более миролюбивые подростки оказываются в волшебной стране, которую сами выдумали: с гномами, говорящими животными, белым магом и злой колдуньей, а также с могущественным добродушным драконом Мимненосом. А какие в этом волшебном краю шишки - просто мечта! Более суровый юноша отправляется в иную, отредактированную версию реальности, где кипит бесконечная братоубийственная война, а миром правит жестокий дракон Дэв. Но эти параллельные вселенные не замкнуты, и из одной вполне можно перейти в другую - особенно с благородной целью... Повествование перемежается вставными главами, в которых автор рассказывает историю исхода кошек из блокадного Ленинграда. Получилась далеко не худшая из современных "жестоких сказок". Только провокационно смещенные акценты смущают: эсэсовцы отважно прикрывают отход Гитлерюгенда, в то время как проклятые русские (которых герои воспринимают как безликую хтоническую силу) в нарушение всех конвенций травят ребятишек отравляющими газами... Нацистская теория расовой неполноценности, кстати, совсем не мешает бойцам Гитлерюгенда дружить с пожилым крючконосым лавочником (в нашем мире) и с лесными гномами, носящими откровенно еврейские имена (в мире потустороннем) - так что, может быть, смещение акцентов вовсе не входило в задачи автора, а получилось само

Фэнтези - жанр, порожденный мифологическим сознанием. Соответственно, черты, характерные для мифологического сознания, характерны и для фэнтези. Мир здесь ограничен, герои четко поделены на "своих" и "чужих", время замкнуто в неразрывное кольцо. Одни и те же события повторяются раз за разом, эпоха за эпохой, и поклонники "чистого жанра" следят за этой каруселью, не чувствуя подвоха. Но чтобы написать нечто, претендующее на успех за пределами "фэнтезийного гетто", автор вынужден отринуть родовые черты фэнтези. Увы: из авторов данной антологии никто не пошел на столь рискованный шаг. Тем не менее, две повести в сборнике оправдывают его существование. Святослав Логинов, "внезапный патриарх" отечественной фэнтези (если вдуматься, необычайно точная формулировка) в повести "Лес господина графа" рисует образ идеального феодала: жесткого, но справедливого, умного и цепкого, осознающего всю шаткость своего положения, но не заигрывающего с чернью и не кичащегося своим происхождением. Когда он говорит девушке: "Меня зовет долг перед страной и людьми. Я не имею права бросить тех, кто зависит от меня" - он не лукавит. Он действительно нужен своим людям, а они нужны ему, пусть в качестве вассалов или крепостных. И даже открывшиеся способности пирокинетика не заставят такого человека изменить себе. Повесть Генри Лайона Олди "Захребетник" принадлежит скорее к жанру фантастического детектива. Но это "неправильный детектив", ибо в преступных целях используется магия, а следовательно, читатель лишен удовольствия складывать головоломку вместе с проницательным сыщиком. Действие повести происходит в том же мире, что и в романах "Шмагия" и "Приют героев". Джеймс Ривердейл, виконт де Треццо, молодой забияка и выдающийся фехтовальщик, разочаровавшись в идеалах отправляется на модный курорт в восточный город Баданден. Но вместо того, чтобы развеять сплин и набраться сил, он становиться объектом преследования со стороны некого субъекта, известного в городе по прозвищу Лысый Гений. Наметив на теле жертвы определенную точку, несколько дней спустя этот убийца наносит туда же смертельный удар, что квалифицируется местными волшебниками как исполнение магического ритуала... Это, конечно, традиционная фэнтези, но фэнтези высокой пробы, на фоне которой меркнут произведения прочих участников проекта. Отдельно хочется отметить короткую повесть Ольги Громыко "Птичьим криком, волчьим скоком", разительно отличающуюся от романов писательницы - в лучшую сторону. Конечно, автору не мешало бы поработать над стилем (частые повторы текст не красят), да и по содержанию эта вещь очень женская, словно создана для Общественного Объединения "Феминистки против абортов". Но это почти настоящая проза - огромный шаг вперед по сравнению с романом "Верные враги", о котором я писал в одном из недавних обзоров.

Как и положено в традиционном детективе, история эта начинается с убийства. В провинциальном поместье конца XIX века случилось страшное: в реке обнаружены два трупа - мужчина, скончавшийся, судя по всему, от сердечного приступа, и женщина, убитая выстрелом в грудь. Жуткое преступление, произошедшее в российской глубинке, возможно, так и осталось бы нераскрытым, если бы не сын одной из хозяек поместья. Студент-юрист, сосланный под надзор местных властей за участие в политических волнениях, с удовольствием берется за эту загадку. Но главная фишка в том, что зовут сего энергичного и обаятельного юношу Владимир Ильич Ульянов... Думаю, вы уже поняли, что под видом ретродетектива а-ля Акунин и Юзефович нам предлагают познакомиться с редкой разновидностью криптоисторической прозы -- "крпитобиографией" вождя Мировой Революции. И не удивительно, ведь под псевдонимом "Виталий Данилин" скрываются два писателя, хорошо знакомые любителям фантастики еще со времен малеевско-дубултовских семинаров: Виталий Бабенко и Даниил Клугер. От представителей "четвертой волны" логично было бы ожидать резко негативной оценки поступков Владимира Ульянов, но Бабенко с Клугером придерживаются весьма взвешенных взглядов. Автор(-ы) то и дело подчеркивают необычайную харизму юного сыщика: "Еще вчера мальчишка, он вдруг превратился в архистратига, а я, управляющий имением его матушки, человек втрое старший, безропотно и даже как будто бы с удовольствием принял на себя роль его преданного партизана". В то же время его способность манипулировать людьми вызывает у героя-рассказчика почти суеверный ужас... Очень своевременная книга, товарищи, что ни говори! Теперь-то мы точно знаем, какой герой придет в 2007 году на смену гг. Фандорину и Путилину!

Фильм о судьбе последнего война из рода Серых Псов еще только начинал рекламироваться, а издатели уже запустили в производство переиздание романа-первоисточника - едва ли не миллионным тиражом, в такой обложке и в сякой обложке, в супере и в "покете". Отрадная вера в успешность картины Николая Лебедева. Понятно, почему десять лет назад, на излете эпохи безраздельного владычества на нашем рынке англо-американской фантастики "Волкодав" так сильно затронул сердца российских читателей. Изрядной смелостью надо было обладать автору, чтобы написать роман-фэнтези, герой которого на первых же страницах выполняет главный квест всей своей жизни, а дальше худо-бедно пытается найти свое место в этом мире. Но тогда читатель, измученный бесконечной конанианой, принял книгу "на ура". А есть ли предпосылки для повторения успеха сегодня, когда словосочетание "славянская фэнтези" стало синонимом "русопятства" и "халтуры"? Как ни странно, определенный шанс, на мой взгляд, имеется. Наш фэндом переболел славянским фэнтези еще десять лет назад, наевшись "Волкодавами", "Владигорами" и "Княжескими пирами" до отвала, до тошноты. Однако с тех пор поколение читателей успело смениться. Пришли люди, для которых внове весь этот псевдославянский антураж - что чутко уловил мудрый Олег Дивов, за пару месяцев до премьеры "Волкодава" выпустивший роман "Храбр", основанный на былинах об Илье Муромце. Плюс к тому агрессивная реклама картины Лебедева сыграет, конечно, свою роль: нетрудно заметить, что большая часть обложек нового издания "Волкодава" и его продолжений украшена слайдами из фильма, намозолившим глаза половине населения России.

Большая часть текстов, вошедших в книгу "Горизонты оружия", уже знакома любителям фантастики по публикациям в периодике. (Прежде всего - в специальной рубрике украинского журнала "Реальность фантастики".) Сам же Панченко известен читателям как знатный многостаночник: писатель, журналист, издатель, составитель нескольких любопытных антологий, а главное - автор ряда работ, посвященных истории оружия и боевых искусств. Главный мессадж новой его книги сводится к следующему: практически вся информация о холодном оружии и доспехах, которую мы получаем из историко-фантастических произведений, от фильма "Властелин колец" до романа "Люс-а-Гард" Далии Тускиновской - не более чем "развесистая клюква", которая может испортить человеку знающему удовольствие от самого патетического эпизода. Следовательно, писателям надлежит неуклонно ликвидировать неграмотность и учить матчасть. А Григорий Панченко на конкретных примерах поможет желающим расширить "горизонты оружия". Занятное чтение - и, надо полагать, вдвойне занятное для писателей, которых автор изволил отшлепать. Отечественным оружиеведам, впрочем, тоже досталось на орехи... Особенно интересно читать о том, как культура определенной эпохи была связана с наиболее распространенным в этот период оружием. Знаете ли вы, что появление высокоразвитого доспеха неизбежно знаменует собой скорое начало Ренессанса, а приход на смену колющему оружию колюще-режущего обязательно должен сопровождаться повышением градуса жестокости в обществе? Не то чтобы Панченко сделал какое-то открытие, рассматривая фантастику в столь специфическом и узком разрезе. Уже давно стала классикой, например, культурологическая статья Вячеслава Рыбакова о межзвездных коммуникациях... Но в отваге автору этой книги не откажешь. "Горизонты оружия" - издание не научное и даже не научно-популярное, а именно что публицистическое. То есть книга для тех, кто готов поверить Панченко на слово: в подавляющем большинстве случаев автор обходится без ссылок на источники, знакомя нас только с окончательными выводами. А тут ведь как в фехтовании: один раз ошибешься, дашь читателю поймать себя на противоречиях - и пиши пропало, весь труд насмарку. Вжик, вжик, вжик - уноси готовенького!..