Шорт-2006: комментарии Виктора Топорова, ответственного секретаря оргкомитета

Нынешнему шорт-листу присуща симметричность, которую при желании можно было бы выдать за заранее заданную концептуальность: трое живых классиков - и три имени не на слуху; единоличный лидер на предварительном этапе - и на удивление плотный пелетон; привычные "Амфора", "Вагриус", "Лимбус", и - въехавшие на Улицкой и Сорокине соответственно - "Эксмо" и "Захаров". Сенсационное отсутствие Пелевина, с одной стороны, и Ad Marginem, с другой.

Участники шорт-листа делятся попарно и так: у двух произведений ("Даниэль Штайн, переводчик" и "Побег куманики") - восторженная пресса; у двух других ("День опричника" и "Ж/Д") - противоречивая; еще у двух - прессы нет вовсе. Причем, если "Путь Мури" вышел буквально на днях, то "Черный пеликан" - чуть ли не полтора года назад и даже успел (без единого критического отзыва) мелькнуть в длинном списке "Большой книги".

По-моему, перед нами самый сильный шорт-лист за все годы существования премии, кроме, может быть, самого первого. Во всяком случае, он практически полностью совпадает с моим личным списком. Разве что, составляя его, я бы призадумался единственно над тем, кого из двоих (Сорокина или Быкова, причем по жребию) стоило бы потеснить, чтобы найти место для Михаила Елизарова с не опубликованным пока романом "Библиотекарь".

На ближних подступах к шорт-листу остались Алексей Иванов с романом "Блуда и МУДО", молодые петербуржки Ксения Венглинская и Наталья Курчатова с "Летом по Даниилу Андреевичу". По одному первому месту - но только по нему - получили "Учебник рисования" и "Корней Чуковский", "Книгоедство" и "Параллельный мир", "Рыба"… Всего один балл набрал явно недооцененный "ТИК" Алексея Евдокимова; жюри традиционно проигнорировало очередной роман Юлии Латыниной. Тем не менее, выбрано, повторяю, лучшее - и в результате шорт-лист за явно неурожайный год выглядит как никогда сильно.

Шорт-лист составлен так, что уже сейчас можно, не рискуя ошибиться, констатировать: "Национальным Бестселлером" будет в начале июня провозглашен бестселлер интеллектуальный. Все шесть книг написаны изощренно, чтобы не сказать виртуозно. Преобладающий жанр - антиутопия (в том числе, опрокинутая в прошлое - десятилетней и шестидесятилетней давности); в половине романов дань отдана популярному в середине прошлого века (и, выходит, возвращающемуся?) магическому реализму. Во всех случаях перед нами трудное чтение, требующее от читателя того, что в англоязычных странах принято называть чтением пристальным.

Я адресую эти строки профессионально подготовленной публике, безусловно, уже успевшей составить собственное мнение о последних романах Быкова, Сорокина и Улицкой. Остановлюсь поэтому на произведениях дебютантов (относительных, конечно, дебютантов).

Вадим Бабенко живет в Испании - и его "Черный Пеликан" обладает многими фирменными признаками западноевропейского интеллектуального романа, равно как и того поджанра отечественной прозы, который, с легкой руки Дмитрия Бавильского, принято называть евророманом. Любопытно, что перед нами расфокусированный (то есть лишенный развязки) детектив: как здесь явно важнее, чем что. Это первый роман примерно сорокапятилетнего писателя.

Его ровесник Илья Бояшов живет и преподает в Петербурге. Он выпустил одновременно (в разных издательствах) два романа - уже замеченную и бурно обсуждаемую антиутопию "Армада" и вышедшую в финал НацБеста философскую притчу "Путь Мури", - два совершенно не похожих друг на друга, но одинаково прекрасных произведения. Критическую реплику Льва Данилкина о том, что Бояшов "укушен крусановским ангелом", я бы отвел как слишком остроумную для того, чтобы оказаться верной.

Лена Элтанг живет в Вильнюсе. Я уже успел (во "Взгляде") объявить "Побег куманики" шедевром. Добавить к этому что-нибудь трудно; уточню, разве что: может быть (и даже скорее наверняка), это не единственный шедевр в предлагаемом вашему вниманию шорт-листе.

Невольно сложившаяся концептуальность шорт-листа предполагает концептуальный подход и со стороны Малого жюри: за имена проголосует оно или за тексты? Впрочем, тексты "имен" достаточно хороши, чтобы решение в пользу любого из них не вызвало ни малейшего отторжения. И всё же, на мой взгляд, именно предстоящее в июне голосование позволит наконец разобраться с вызывающим наибольшее недоумение вопросом: что именно выявляет (и поощряет) наша премия - bestseller или would-be bestseller?