"Дредноуты" - это спектакль о самых больших военных кораблях, о событиях Первой мировой, о грандиозной Ютландской битве. Евгений Гришковец рассказывает историю битвы, как мальчик излагает друзьям увлекательную сказку о больших кораблях и морских боях. Гришковец дробит большую историю на крошечные осколки человеческих судеб. Гришковец соединяет в спектакле короткие эпизоды сражений. Причем только те из них, в которых запечатлелась история людского благородства.
Спектакль "Дредноуты" имеет подзаголовок "спектакль для женщин". Так вот это - провокация. Гришковца поразило следующее обстоятельство: женщины никогда не читают книг о военных коряблях и грандиозных битвах, они их даже в руки не берут. Несмотря на то, что как раз в этих книгах так много важного сказано о мужчинах - их мечтах, разочарованиях, амбициях, надеждах, отваге, сентиментальности и верности долгу. То есть о том, о чем в книгах по психологии не прочтешь.
На самом деле те вещи, о которых говорит Гришковец, - некоторые диковинные примеры соблюдения правил чести, воинской доблести, мужества и даже самоотверженности - сейчас неоднозначно воспринимаются не только женщинами, но и современными мужчинами. И вовсе не потому, что все эти качества им не присущи, просто не востребованы.
Кроме того, в спектакле прозвучат композиции таких исполнителей, как Philip Glass ("Decorating the Dummies"), Cesaria Evora ("Sodade") и Elvis Presley ("Can't help falling in love"). | Во всем, где только успел попробовать себя Евгений Гришковец, его ждал абсолютный успех. Театральные пьесы и постановки, музыкальный проект с группой БИГУДИ, книги - любое его новое начинание - событие просто по умолчанию. Феномен Гришковца, ставшего "сюрпризом театрального искусства", критики разгадывают до сих пор. Жанр, в котором он работает, называют просто - "гришковец": определить то, что происходит на сцене как-то по-другому невозможно: настолько это необычно, не похоже ни на что. Он знает волшебное слово - точнее, у него все слова волшебные. Колдовство это совершенно особого рода: Гришковец рассказывает о своем детстве (юности, военной службе, зрелости - и так далее), а зритель, будь он хоть негром преклонных годов, думает, что это все о нем. Эффект не объяснишь только тем, что постсовковую публику цепляют советские архетипы (пионерское детство, дембельский альбом и т.д.). Гришковец идет нарасхват и за рубежом: западный зритель тоже считывает из его спектаклей что-то свое. В этом смысле Евгений Гришковец уникален. |