Вечер судного дня

Александр Мазин - далеко не худший из авторов авантюрно-приключенческой фантастики. Написано им немало, тем не менее дилогию "Время перемен"/"Утро судного дня" можно назвать экспериментальной. Чего тут только не намешано: "имперская фантастика", альтернативная история, боевик, путешествие во времени... Майор Артем Грива, боевик "Аладдина", силовой группы Международного координационного центра по исследованию проявлений феномена спонтанной деструкции (в просторечии - "ифрита"), бывший офицер разведки Российской Империи, отправляется в палеолит, чтобы выяснить происхождение "трехглазого пессимиста", существа, общение с которым повергает в депрессию и сводит с ума практически любого человека. "Ифрит" является ответом высших сил на определенные научные эксперименты - прежде всего на генетические исследования и космические полеты. Попав в прошлое, Грива не находит прямого ответа, откуда именно взялся "феномен спонтанной деструкции", зато обнаруживает своеобразный первобытный Эдем, обитатели которого живут в согласии с библейскими заповедями, раскрывает тайну исчезновения неандертальцев, обретает любовь всей своей жизни и становится невольным виновником изгнания "избранного народа" из райских кущ. Увы: как это часто бывает при буквальной трактовке поэтических метафор, попытка напрямую привязать события книги к тексту Библии удалась, на мой взгляд, не очень. Когда пытаешься соотнести одно с другим возникает больше вопросов, чем ответов. Кроме того, эротические сцены Александру Мазину лучше бы не писать вовсе - какая-то порнография получается. Заранее прошу прощения за цитату: "Норка" у "спасительницы" была довольно просторной, а практика немалой, судя по тому, с какой легкостью она "надевалась" на Артемов "корешок"." Согласитесь, не самая подходящая лексика для книги, адресованной в первую очередь юношеской аудитории.

Составление тематического сборника - едва ли не самая сложная задача для редактора, работающего с современной отечественной фантастикой. Собрать ежегодник сравнительно просто: отбираешь лучшие произведения в том или ином жанре, и книга готова. Другое дело тематическая антология. Тут мало собрать под одной обложкой качественные тексты, надо добиться от писателей верного понимания задачи и провести тщательный, придирчивый отбор. У Андрея Синицына, который выступил в роли составителя антологии "Мифы мегаполиса", это обычно получается: в качестве примера можно привести сборник "Человек человеку - кот", изданный еще в 2004 году. Новая книга процентов на девяносто состоит из произведений крепких профессионалов, от Сергея Лукьяненко и Олега Дивова до Леонида Каганова и Олега Овчинникова. Новых имен ровно два: Антон Соловьев и Евгения Ремиз, и на фоне остальных участников антологии они смотрятся довольно бледно. Кроме того, последний автор еще и радует нас чудесными фразами вроде: "С ее уст слетали обрывки мыслей" (Евгения Ремез, "Последняя жертва"). Как не сложно догадаться, во всех произведениях сборника важное место занимает Город, современный европейский мегаполис, населенный самыми разными людьми. Иногда Город становится местом действия, фоном, на котором происходят странные, загадочные события, иногда - едва ли не главным героем рассказа. Словно заправская кокетка, мегаполис поворачивается к читателю то одним, то другим боком. В новелле Дмитрия Колодана и Карины Шаинян "Над бездной вод", напоминающей неспешные сочинения Джеймса Блэйлока, безобидный чудак исследует кишащую удивительными созданиями подземную канализацию. Герои "Московских джедаев" Василия Мидянина, напротив, берут штурмом башню РАО ЕЭС "Россия", оплот столичных ситхов - кровища брызжет в объектив. А действие "Песочницы" Владимира Березина и вовсе разворачивается, сами понимаете, в детской песочнице... Что же объединяет все эти тексты? Прежде всего - "чернуха", негатив, так и прущий из каждого произведения. Как выясняется, почти у всех наших фантастов Город с его особой атмосферой вызывает исключительно негативные ассоциации. Тут живут влюбчивые, но от этого не менее кровожадные вампиры (Кирилл Бенедиктов, "Объявление"), телепатически связанные коты-убийцы (Лора Анронова, "Фелидианин") и маньяки, "отсылающие ролевиков в Средиземье" посредством отсечения головы (Андрей Николаев, "Интоксикация"). Здесь малолетние Иные расстреливают заговоренными пулями магов-инсургентов (Сергей Лукьяненко, "Мелкий дозор"), а бригадные генералы с чеченскими фамилиями предлагают русским покинуть территорию Москвы и предлагают за это два с половиной ящика водки и бабу (Олег Дивов, "Стояние на реке Москве"). Город сводит своих обитателей с ума (Олег Овчинников, "Операторы односторонней связи"), он высасывает из них жизнь (Анна Ли, "Приемный пункт") и убивает множеством других способов. По сути дела, в сборнике только один отчетливо позитивный рассказ: "Скромный гений подземки" Владимира "Вохи" Васильева. Только здесь Город и человек помогают друг другу вырасти, стать лучше и чище. К сожалению, в техническом плане книга сделана наредкость небрежно - опечаток в "Мифах мегаполиса" просто море. В рассказе Игоря Пронина "Полный стакан" Василий Матвеевич то и дело превращается в Матвея Васильевича. В заголовках меняются местами имя и фамилия автора: "Сергей Лукьяненко, Олег Дивов, Сергей Чекмаев"... и вдруг - "Соловьев Антон". На всем лежит печать поспешности, небрежности - и это более чем странно для книги, тираж которой в двух видах оформления составил около двадцати пяти тысяч экземпляров без учета возможных допечаток.

Когда-то, на заре туманной юности, Михаил Иосифович Веллер принимал самое активное участие в жизни молодых писателей-фантастов: посещал Семинар Бориса Стругацкого, ездил в Малеевку, печатался в "фантастических" рубриках научно-популярных журналов и так далее, и тому подобное. Однако первый свой роман он сумел издать лишь в разгар перестройки, когда от былых увлечений не осталось и следа. Тем не менее, "реалистической" книгу "Приключения майора Звягина" можно назвать только с очень большой натяжкой. Скорее она сродни историям Бэтмена и Спайдермена, простых американских ребят в трико, неуклонно искореняющих зло и способствующих распространению добра. Сверхспособность, доставшаяся отставному военному врачу Звягину - умение найти ключик к любому человеку и из неудачника превратить его в преуспевающего гражданина (там гражданку). Таким образом писатель убивает сразу двух зайцев. С одной стороны, он воплощает подсознательную мечту всякого интеллигентного рохли о добром дяде, который придет и сделает из него человека, с другой - создает миф о сильном и жестком герое-интеллектуале, для которого нет неосуществимых задач. В начале девяностых российские читатели еще не пресытились подобными персонажами. Жаль только, что по большому счету Веллер так и не раскрыл главную загадку - тайну происхождения супергероя, причину, которая сделала его столь победительным и щедрым. В версию "само выросло", извините, как-то не верится.

Академик Обручев, автор знаменитых фантастических романов "Плутония" и "Земля Санникова", в первую очередь был незаурядным ученым. Его научные исследования отмечены множеством профессиональных наград, а российские геологи до сих пор произносят его фамилию, натурально, с придыханием. Однако, положа руку на сердце, сколько людей за пределами профессионального сообщества знакомо с этой стороной жизни известного фантаста? И в то же время в России трудно найти человека, который в детстве не читал бы увлекательную книжку об экспедиции к вулканическому острову, затерянному среди льдов. Не смысл жизни, не способ изменить мир к лучшему - фантастика была для Обручева всего лишь безобидным хобби. Но - вот ирония! - в истории он остался благодаря книжкам, написанным на грани с популяризаторской литературой. Такая вот улыбка Фортуны. Однако этот расклад далеко не случаен: то, что создается в расчете на профанов, очень часто переживает работы, адресованные знатокам и ценителям. Ей-богу, сложно представить продающуюся на каждом углу "Геологию Сибири" или пятитомную "Историю геологических исследований Сибири". Зато "Землю Санникова" - запросто.

В свое время отечественные сторонники "строго научной фантастики" отстаивали тезис об НФ как о полигоне, на котором мысленно обкатываются безумные теории и фантастические гипотезы. Нынешние политологи проделывают примерно то же с социальной фантастикой. Юлия Латынина, на заре своей карьеры выступившая как автор исторических очерков, затем - как писатель-фантаст, провела множество умозрительных экспериментов по части политических интриг. То, что происходит на страницах ее "вейского цикла", сильно напоминает то, что происходит в высших эшелонах власти. Надо сказать, когда читаешь политологические статьи Латыниной (или ее "чеченские" триллеры) складывается ощущение, что писать фантастику она никогда не прекращала. И тем не менее: насколько ярче и убедительнее произведения, в которых все дано полунамеками, чем тексты, в которых Латынина рубит правду-матку напрямую - так, как ее понимает. Парадоксально, но иногда то, что кажется вполне справедливым будучи упаковано в любовно раскрашенный литературный фантик при другой подаче выглядит куда менее впечатляюще. Собственно, такова судьба многих фантастов, увлекшихся политической публицистикой. И сто раз прав был Антон Палыч Чехов, сказав сакраментальную фразу: "Мы не врачи, мы боль". Глубоко убежден - литературно одаренному человеку строго противопоказано давать рецепты излечения России и пасти народы - множество негативных примеров у всех нас на виду. Как там было у Высоцкого: "Может, лучше про реактор, про любимый лунный трактор?.." Может, и правда, Юлия Леонидовна?..