Демономаны из Итаки

Во всем мире Иван Антонович Ефремов известен прежде всего не как писатель-фантаст и оригинальный мыслитель, а как ученый-палеонтолог, обладатель почетного диплома Линнеевского общества, создатель тафономии - "науки о закономерностях сохранения остатков ископаемых организмов в слоях осадочных пород". Тем не менее, одним из его коньков в литературе стала тема палеоконтакта, абсолютно недоказуемая теория о посещении Земли в древности инопланетными путешественниками. Наиболее полно эта тема раскрыта в знаменитой повести "Звездные корабли". Понятно, что для самого Ефремова это было всего лишь игрой воображения, теоретизированием на тему "а что, если". Если допустить, что разум возник не только на Земле - в лучших традициях научной фантастики, - почему бы не предположил, что его носители уже добирались до нашей планеты?.. К научному обоснованию этой идеи Иван Антонович подошел с тщательностью настоящего ученого, сам того не желая, положив начало целой ветви паранауки. Именно "Звездные корабли", волшебным образом подействовавшие на неокрепшую психику целого ряда писателей и множества читателей, стали отправной точкой в многолетних поисках следов инопланетян в доисторическом и историческом прошлом Земли. По крайней мере, именно так этот процесс развивался в Советском Союзе. Полистав старые подшивки журнала "Техника - молодежи" или альманах "Фантастика" времен редакторствования Владимира Щербакова, можно убедиться: фантасты практически не сомневаются, что подобный визит действительно имел место быть. Вот так одно слово, вовремя сказанное талантливым и увлекающимся человеком, может повлиять на умы целого поколения. После этого все споры о литературном таланте Ефремова, на мой взгляд, излишни: нужно обладать мощнейшим даром убеждения, чтобы заразить своим увлечением такую массу людей.

Название этой книги, на мой взгляд, лучше всего передает суть творчества Геннадия Самойловича Гора. По крайней мере, той части творчества, которая относится к области фантастики. Книги классика строги и геометричны, словно тот самый лес. Они не то чтобы скучны: во многих повестях и рассказах есть и интрига, и загадка, и оригинальный авторский стиль... Но не хватает чего-то цепляющего, острого, занозистого. Берущего читателя за грудки и не отпускающего до последней страницы. Может быть, остроты конфликта? Лучшая советская фантастика шестидесятых-семидесятых была переполнена такими конфликтами - социальными, межличностными, культурологическими. Стругацкие, Булычев, Савченко, Шефнер, Ларионова, Гансовский - все они шли этим путем. И только Геннадий Гор предпочитал рассматривать отдельного человека вне общества, вне культуры, копаясь в его душе - и только. Это, конечно, не криминал, чем разнообразнее у писателей подход к литературе, тем богаче палитра жанра. Однако при всех своих достоинствах Гор так и остался на периферии внимания фэндома. И коллеги-фантасты, и читатели всегда относились к нему с подчеркнутым уважением, но ни верными поклонниками, ни последователями Геннадий Самойлович так и не обзавелся. Редко-редко вспоминают о его книгах произведениях по истории фантастики - про обычных читателей я уж не говорю. И, честно говоря, их - нас - сложно упрекнуть. Уж больно утомляет глаз неизбывная геометрия горовских текстов. Интереснее перечитывать книги тех, кто "писал поперек".

Глубоко убежден: именно на таких писателях, как Сергей Павлов, может и должна держаться "твердая" научная фантастика. Спокойные, сдержанные, компетентно рассказанные истории об исследователях океанских глубин, физиках-теоретиках или марсианских бурильщиках сегодня не пользуются спросом на книжном рынке. Вот если на исследователей напали жукоглазые пришельцы, а космический флот Земли дал героическое сражение на орбите Юпитера, чтобы отплатить за неслыханное злодеяние - другое дело. Но научно-фантастический "производственный роман" умер, причем не в последнюю очередь из-за отсутствия притока свежей крови. По чести сказать, у нас и раньше было немного авторов уровня Павлова, трудящихся на этой стезе. В основном тут хозяйничали бездари и халтурщики. Но сегодня даже они предпочитают космооперу или фантбоевик. Авторам поталантливее, увы, всегда было скучно описывать "бытовуху" - даже если это быт исследователей, работающих на передовом крае науки. Они предпочитали фантастику социальную, философскую, литературную... Написав "Лунную радугу", Сергей Павлов доказал - он тоже может так писать. И тут же вернулся к традиционной НФ. Увы, один честный трудяга в поле не воин. Никакие "Океанавты" и "Чердаки Вселенной" не могли остановить неизбежное угасание жанра. Косвенно этому процессу поспособствовали по-настоящему талантливые писатели, пленившиеся очарованием более острых, актуальных, ярких тем и сюжетов. Такая вот простая диалектика. Помните об этом, в очередной раз задаваясь вопросом, кто повинен в деградации и смерти российской НФ.

Николай Семенович Лесков, автор легендарного "Левши" и один из самых оригинальных русских стилистов XIX столетия, явно был неравнодушен к мистической прозе. В этот сборник, выпущенный издательством "Северо-Запад", вошло 23 мистические новеллы классика. Явление, на самом деле, куда более распространенное, чем может показаться. Очень часто экспериментатор, ищущий новые формы, новые пути, невольно вываливается из мэйнстрима в мистику, в фантастику, в абсурдистскую прозу, в гротеск. На обочину так называемой Большой Литературы. Там и Гоголь с Булгаковым, и Алексей Толстой с Андреем Платоновым, и Быков с Крусановым. Уверен, что и Лесков писал свои "святочные рассказы" вовсе не для того, чтобы угодить нетребовательной публике и добиться дешевой популярности. Кстати, прямо противоположное - отход профессиональных писателей-фантастов от привычного "формата" и эксперименты в других жанрах/направлениях - случается гораздо реже. Из авторов последнего времени можно вспомнить разве что Олега Дивова с его мемуаром "Оружие возмездия". У фантаста гораздо меньше оснований для экспериментов такого рода: границы "жанрового гетто" на самом деле весьма широки, под определение "фантастика" попадают очень разные произведения. Не нравится твердая НФ - пиши фэнтези, не нравится фэнтези - обратись к "магическому реализму", и так далее. Ну а сборник Лескова может послужить еще одним весомым аргументом в бесконечном вялотекущем противостоянии "фантастика vs мейнстрим".

В последние годы популярность сюжета "наши в прошлом" зашкаливает. Но начало этой традиции было положено много лет назад. В постперестроечной России одним из ее зачинателей можно считать... правильно, Василия Звягинцева с его Одиссеем, много лет покидающим Итаку. В первом томе герои эпопеи переигрывают итоги Великой Отечественной, один из самых болезненных эпизодов в истории России. Многие наши современники, завладев машиной времени, отправились бы именно в 1941 год. Собственно, "Одиссеем" Василий Звягинцев зарекомендовал себя как гений по части исполнения потаенных желаний читателя. Критики начала девяностых почему-то сосредоточились на создании из ничего предметов дефицита - видимо, эта картина особенно затронула чувствительные струны их душ. Но есть и другие мечты, не столь приземленные, и осуществить их своим героям Звягинцев тоже позволяет. С куда большим изяществом, должен заметить, чем большинство нынешних авторов, пишущих про "наших в Хроносе".