Медный король и книги крови

Существует две основных стратегии выживания в мире, пережившем катастрофу - гуманитарную, природную, военную или любую другую. Можно стать, условно говоря, людоедом, тянущим одеяло на себя, топящим слабых, сеющим анархию и разрушение, а можно - миссионером, собирателем земель, героем, который дарит надежду и ведет выживших за собой. Месть - самая прямая дорога к превращению в людоеда. Особенно для персонажа, обладающего сверхъестественными способностями, как Ахмет, главный герой дилогии "Мародер"/"Каратель" Беркема аль Атоми. Его дом, его страну, которая когда-то называлась СССР, раздавили, втоптали в грязь оккупанты - зачем они это сделали, автор убедительно объяснить так и не сумел, но это уже вопрос литературного мастерства. Родственников, друзей и соседей Ахмета расстреливали, словно мишени в тире, так что его желание поквитаться вполне понятно. Но при всех своих способностях Ахмет умеет только одно - убивать. Казнить оккупантов, расстреливать собственных "крыс", не желающих слушать его приказы. И ничему другому учиться не собирается. С человека, которому многое дано, много спросится - а чем сможет похвастаться Ахмет? На что растратил свою суперсилу этот уральский Бэтмен? На то, чтобы уничтожить базу НАТОвцев, готовивших окончательную зачистку его родного города, и вырезать весь личный состав, включая женщин и гражданских специалистов? Не маловато ли? Совершенствуя навыки разрушения, цивилизацию из руин не поднимешь. Карателю никогда не стать зодчим... Отчего-то получается, что фантасты, всем своим творчеством поддерживающие традиции великой русской литературы, - Евгений Лукин и Святослав Логинов, Дмитрий Быков и Ольга Славникова, - в большинстве своем не принадлежат к ура-патриотическому лагерю. Скорее, наоборот, во многом разделяют либеральные взгляды. А вот наиболее радикальные апологеты Сопротивления, как это ни парадоксально, черпают вдохновение именно в фильмах и книгах "потенциального противника", причем далеко не лучших. К их числу принадлежит и Беркем аль Атоми. Автор, плюющийся ядом в НАТОвцев, но при этом использующий сюжетные схемы, позаимствованные из американских боевиков, вызывает тягостное недоумение - как убежденный антиглобалист, выходящий из "Макдоналдса".

Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Но ностальгия заставляет нас раз за разом кидаться в эти горькие воды с головой. Вот и Дяченко, похоже, испытывают ностальгию по классической фэнтези - по тем былинным временам, когда трава была зеленей, небо синей, когда женщины были настоящими женщинами, мужчины - настоящими мужчинами, а маленькие зеленые человечки - настоящими маленькими зелеными человечками. Желание вернуться к тому жанру, с которого начиналась их литературная карьера. Как и в большинстве книг Дяченко, от "Ритуала" до "Vita Nostra", перед нами типичный "роман воспитания". Действие разворачивается в том же мире, что и в романе "Варан". По мере того, как один фантастический пейзаж за окнами сменяется другим, не менее удивительным, главный герой Развияр взрослеет, получает жизненные уроки, обретает друзей. Пройдя путь от раба-переписчика до правителя державы, способной противостоять любому врагу, он в то же время описывает круг в пространстве, возвращаясь на последних страницах туда, откуда началось его восхождение к вершинам власти. Главная, тщательно хранимая тайна Развияра не дает ему пропасть в самых безвыходных ситуациях. Он знает: достаточно сделать магический жест и произнести фразу "Медный король, Медный король, возьми что мне дорого, подай, что мне нужно", - и чаемое сбудется. Отдай то, к чему прикипел сердцем, - и получишь то, что тебе жизненно необходимо на данный момент. Со временем это превращается в настоящую манию, грозящую пожрать все вокруг Развияра, а затем и его самого - как пожрала в прежние времена других подданных Медного Короля. На страницах нового романа киевские соавторы очередной раз подтверждают свою репутацию мастеров сложных этических парадоксов. Что важнее для человека: то, что настоятельно необходимо, - или то, что дорого? Дяченко даже предлагают ответ, звучащий вполне убедительно. Но вот само это "в который раз" настораживает. То, что извинительно для начинающего литератора, пробующего силы в "крупной форме", авторам такого уровня строго противопоказано. При всем уважении к Марине и Сергею, для писателей, на которых равняются, которым по мере сил пытаются подражать, любой самоповтор - непозволительная роскошь. А тем более самоповтор двойной. Схема есть схема, даже самая сложная, изящная и неоднократно срабатывавшая в прошлом. Если лучшие киевские фантасты не чураются схематизма, то чего можно требовать от молодых писателей-фантастов?

Ранний роман основателя движения "Mundane SF", выступающего за "разумный эскапизм" - фантастику без звездолетов и инопланетян, с использованием реальных достижений современной фундаментальной науки, - в начале 1990-х получил две награды, имеющие высокий авторитет в западном фэндоме: премию имени Артура Ч. Кларка и мемориальную премию Джона В.Кэмпбелла. Ну что ж: значит, такова была панорама литературной жизни в Британии начала позапрошлого десятилетия. Начавшись как почти оруэлловская антиутопия (правда, с актрисой-лесбиянкой Миленой Шибуш вместо гетеросексуального Уинстона Смита в главной роли), роман быстро превращается в почти "дамскую прозу" - эмоциональную, раздерганную, местами чуть ли не слезливую. В мире "Детского сада" знания, навыки и "приемлемые модели поведения" распространяются при помощи генномодифицированных вирусов, у людей нет стимула учиться чему-то самостоятельно, все становятся одинаковыми, как оловянные солдатики, сошедшие с одного конвейера. По крайней мере, автор это декларирует - устами своей героини, вечно страдающей, вечно неудовлетворенной. Но вот детали, подробности разрушают безрадостную картину, которую пытается нарисовать Джефф Райман. Для классической антиутопии здесь слишком много разных субкультур, разных движений и течений, маргиналов и пижонов - от юных "вампиров истории" до людей-медведей, добывающих минералы в Арктике. Несмотря на то, что всем миром заправляют марксисты-имматериалисты, эти субкультуры отнюдь не объявлены вне закона, им дают развиваться естественным путем. В общем, свободы в этой якобы антиутопии побольше, чем в иных странах современного Евросоюза. Остается лишь гадать: то ли таков был изначальный замысел писателя, то ли у Раймана это получилось случайно. Как-никак, "Детский сад" - первый его роман, рука еще не набита.

Клайв Баркер пишет об одиноких людях. Брошенных. Никому не нужных - даже собственным мужьям, женам и любовникам. О тех, для кого есть два способа ощутить свою значимость: либо стать кровавым маньяком, либо пасть жертвой немыслимо жестокого преступления. Трехтомник Баркера "Книги крови" - своего рода апология зла, ибо без постоянного присутствия инфернальных сил существование этих людей теряет всяческий смысл. Маленький человек, проживший незаметную жизнь и тихо скончавшийся - кому он нужен, кому интересен? Иное дело жертва чудовищного, отвратительного преступления. Именно для придания жизни смысла нужны демоны и злодеи, именно ради этого Баркер описывает жестокие пытки и смертоносные болезни. "У мертвых широкие дороги, - говорит автор "Книг крови". - Только живые потеряны." Мертвым есть о чем поведать, чем поделиться, ужаснуть, шокировать. Именно рассказы мертвецов, погибших страшной смертью, составляют "Книги крови". Кто-то умер от индейского проклятия, кто-то стал переносчиком чумы, кто-то утонул в крови или пал от рук демонов. Увы, Баркер - не Гоголь с его "Шинелью": просто описывать жизнь "маленького человека", не стараясь придать ей дополнительную значимость, автор этого сборника не готов. Впрочем, мы любим его и таким, какой он есть, не правда ли? По крайней мере, монстров он живописует просто потрясающе.

Если вы верите, что целое может быть чем-то большим, нежели механическая сумма составляющих, что у человека есть душа, а в музыке живет Бог, эта книга - для вас. Мистический роман о восхождении и гибели легендарной группы "Битлз" впервые издан в том виде, в каком хотели его видеть авторы десять лет назад. Точнее, почти в таком: подкачала аннотация, написанная по принципу трех "п" (пол, палец, потолок), человеком, явно не заглядывавшим под обложку "Осколков неба". Зато иллюстрации - те самые, которые предлагали Буркин с Фадеевым еще в 1998 году. Почему же в таком виде книга выходит только сейчас? Могу предположить, что в конце девяностых, когда тиражи фантастики были на порядок выше, издатели планировали сделать из этого романа кассовый бестселлер. Или, по крайней мере, надеялись в глубине души. Понятно, что богато иллюстрированное издание не может быть дешевым, а следовательно - массовым. Сегодня же в "Эксмо" прекрасно понимают, что книга вроде "Осколков неба" представляет интерес для сравнительно узкого круга читателей - преимущественно для завзятых битломанов. Работая с произведением, которое заведомо выйдет небольшим тиражом, только "для своих", издатель может рискнуть поднять себестоимость на десять, двадцать, пятьдесят рублей, напечатать его на хорошей бумаге, с иллюстрациями - и книга все равно разойдется, поскольку для профильных читателей важно не столько цена, сколько качество продукта. Увы: среди фантастов не так уж много авторов, книги которых заслуживают такой подход. И, на мой взгляд, очень славно, что "Осколки неба" Юлия Буркина и Константина Фадеева в это число вошли.

Глубокая вторичность - одна из главных отличительных черт, характерных для отечественной авантюрно-приключенческой фантастики. Ринувшись в девяностых "догонять и перегонять Америку", наши авторы почему-то предпочитают использовать в качестве образца произведения далеко не первого сорта. Гарри Гаррисон, Коул и Банч, Андре Нортон - на книгах именно этих писателей выросла наша молодая НФ. А то и вовсе из Джона Нормана и "Дока" Смита. Традиция фантастики "золотого века" оказалась почти не востребована, не говоря уж о "новой волне" - а вот что попроще, подоступнее, давно растащено по норам. Кто-то сумел построить из этих кубиков более-менее оригинальное здание, как Сергей Лукьяненко, решающий традиционные для советской фантастики морально-этические дилеммы на фоне декораций западной космооперы. Но не всем так повезло. Роман "Расходный материал", дебют московских соавторов, - пример вторичности бессмысленной и беспощадной. Что удивительно, ибо в личном общении Навары производят впечатление людей неглупых и обладающих развитым эстетическим вкусом. Тем не менее, в книге нет ни одного незаемного элемента фабулы, ни единого оригинального образа. Все это уже было тысячу раз: от гигантских боевых роботов-"мехов" до распавшейся на полуфеодальные анклавы Галактической Федерации. Диалоги героев напоминают диалоги изо всех "космических опер" категории "Б" одновременно, сюжетные повороты абсолютно предсказуемы. Если бы "Расходный материал" был написан юношей томным со взором горящим, это можно было бы списать на неопытность автора. Но Навары - люди вполне зрелые и самостоятельные. Остается только гадать, что заставило их выйти к читателям именно с таким дебютом. Надежда закрепиться на рынке производителей фантбоевиков? Если так, то они допустили ошибку: даже самые бесхитростные поклонники литературы такого рода предпочитают все-таки читать оригинал, а не черт знает которую по счету кальку.