Заплутавшие в жанрах

Что такое "городская фэнтези"? Напрашивающееся определение - фэнтези, действие которой происходит в городе. Определение очевидное - и неверное: в таком случае в это множество попадает половина всей фэнтези вообще, включая классику. Более точное определение можно сформулировать так: это литература, в которой сверхъестественные события происходят в СОВРЕМЕННОМ городе. Впрочем, сие правило авторы сборника "Городская фэнтези 2008" тоже нарушают на каждом шагу. В изящной повести Кирилла Бенедиктова "Коралловый остров", например, события разворачиваются на уединенном атолле, расположенном далеко от городов и торговых путей, в новелле Олди - на берегу условной реки, в "Доме на отшибе" Михаила Кликина - в деревне. На самом деле под этой обложкой собраны произведения самых разных жанров - стопроцентная мистика (повесть Бенедиктова, "Вражда" Людмилы и Александра Белаш, "Ночь накануне юбилея Санкт-Петербурга" Виктора Точинова), вампирский боевик в духе "Блейда" ("Закопай поглубже" Александра Сивинских), рождественская сказка для взрослых ("Склейка" Сергея Челяева), притча ("Посети меня в моем одиночестве" Генра Лайона Олди). Что из всего этого - городская фэнтези? Каковы ее главные отличительные черты? Похоже, ответ знает только составитель сборника Василий Мельник. Вот только донести свое знание до читателя он не торопится. Увы: если собрать вместе девять беременных женщин, ребенок не появится через месяц, а если включить в одну антологию десяток недурных повестей и рассказов разных жанров, новое направление как по мановению волшебной палочки не возникнет.

Если в случае с тематическими антологиями можно порассуждать об общей концепции и замысле составителя, то при разговоре об издательских ежегодниках вспоминается строчка из песни "Я тебя слепила из того что было" или поговорка "что выросло - то выросло". Судя по сборнику "Русская фантастика-2008", на эксмошных пажитях озимые нынче взошли не слишком густо. Самый пышный куст на этой грядке - безусловно, повесть Александра Бачило и Игоря Ткаченко "Красный гигант". Соавторы творчески развили идею, использованную в романе Пола Андерсона "Крестоносцы космоса". Отступая после кровопролитных боев в Крыму, один из отрядов врангелевской армии вместо кораблей британского флота, которые должны были его эвакуировать, напарывается на тайный склад космических летательных аппаратов неизвестного происхождения - и используют шанс оторваться от большевиков, идущих буквально по пятам. Но красные конники тоже не дураки: осознав, что представители мировой буржуазии того и гляди уйдут от пролетарского правосудия, они немедленно отправляются в погоню. Далее камера совершает скачок во времени и пространстве, и читатель оказывается лицом к лицу с современными "космическими туристами", совершающими секретный тур на станцию "Мир" незадолго до ее затопления. Американец Купер, сын миллионера Егор и российский космонавт Мустафа Каримов только-только с комфортом расположились на борту обреченной станции, как в дверь ввалились заросшие красноармейцы с трехлинейками наперевес - и началась настоящая круговерть, в которой перемешалось все: красные, зеленые, золотопогонные, разумные муравьи и пришельцы из будущего. Остроумная повесть о путешествии наших современников по мирам, населенным потомками космических эмигрантов времен Гражданской, наполненная киноцитатами и отсылками к классике - именно то произведение, с которого, по идее, должен был начинаться этот сборник. Хотя идея на оригинальность и не претендует, развита она с мастерством, присущим лучшим авторам "четвертой волны", да и почерк старых кавээнщиков чувствуется. Об остальных двух повестях ежегодника - "Абсолютном оружии" Юрия Нестеренко и "Последнем портале" Антона Орлова (Ирины Кобловой) - такого, увы, не скажешь. В случае с рассказами примерно та же статистика: что делают в этом ежегоднике "Магистр" Василия Мидянина, "Чистая правда" Леонида Кудрявцева и Дмитрия Федотова, "ИИ" Олега Овчинникова и "Ностальгия" Виктора Точинова, более-менее понятно, а с остальными восемью произведениями - не очень. Это, впрочем, обычное явление для всех изданий такого рода. В конце концов, любой ежегодник - зеркало нашей фантастики. А пенять на зеркало, имея такую вот рожу, - занятие крайне неблагодарное.

У каждого времени и каждой субкультуры свои сокровенные тексты: "Велесова книга", "Протоколы сионских мудрецов", "Некрономикон", планы нападения СССР на нацистскую Германию. Книги, которые до времени скрыты (чаще - якобы скрыты) от взоров широкой публики и при этом содержат в себе некое сакральное знание. В России со второй половины девяностых с легкой руки Виктора Пелевина модно стало искать тайное послание в рекламных слоганах. Этим занимаются и герои Арсена Ревазова, профессионального пиарщика и очередного "русского Дэна Брауна". Переплюнуть американца или хотя бы сравняться с ним в популярности автору "Одиночества-12" не удалось - слишком интеллигентен. Зато его криптологический детектив с мистическими мотивами оказался вполне читабельным и выдержал уже не одно переиздание. Есть, пожалуй, только один момент, мешающий кассовым сборам этого романа - Ревазов целенаправленно писал бестселлер, "модную книгу" с использованием расхожих сюжетных клише: древняя тайная секта, мистические откровения, ритуальные убийства на улицах Москвы... Дэн Браун же просто экспериментировал, забавлялся, не имея сверхцели стать суперпопулярным беллетристом. Браун угодил в яблочко почти случайно, Ревазов слишком долго целил и потому промахнулся. Что поделаешь - в профессиональном спорте бывает и не такое. А уж в том, что создание коммерческих бестселлеров именно спорт, сомневаться не приходится.

Научная фантастика в США и Великобритании сегодня не то чтобы процветает, но чувствует себя весьма неплохо. По крайней мере, повестей и рассказов вполне хватает на толстенный ежегодный сборник "Лучшее за год", который уже не первое десятилетие составляет Гарднер Дозуа. Что характерно, не брезгуют этим направлением ни экспериментаторы-постмодернисты вроде Майкла Суэнвика, ни перспективные представители нового поколения, такие как Алистор Рейнольдс. Никто не доказывает с пеной на губах, что НФ-де себя исчерпала, что современная наука давно не делала серьезных открытий, которые стоило бы положить в основу сюжета, что "писать надо о людях, а не о машинах". Авторы этой антологии прекрасно понимают: если у тебя есть талант и хватает эрудиции, одно другому не мешает. Человековедение и научность - не два полюса, но две равноправные составляющие НФ. Откуда же столь вопиющая разница в отношении к этому литературному направлению у нас, в России - и на Западе? Дело в том, что в глазах простых американцев, из которых рекрутируются читатели и авторы НФ, фундаментальная наука до сих пор не утратила свой авторитет. К достижениям физиков-ядерщиков и астрономов, биологов и палеонтологов там до сих пор относятся с живейшим интересом, не то что в России. В Штатах выходят десятки научно-популярных журналов, существуют сотни сайтов, посвященных разным областям исследований. Станет профессия ученого одной из самых престижных в России - и с научной фантастикой у нас все будет "пучком". Когда-нибудь, несомненно, так и произойдет. Жаль только жить в эту пору прекрасную… Ну, вы меня понимаете.

Любопытный феномен: книги Анджея Сапковского, написанные тогда, когда никакой фэнтези в СССР не существовало, появились на отечественных книжных полках, когда собственной продукции подобного рода у нас было уже предостаточно. Разумеется, переводили его у нас и раньше, но все как-то фрагментарно, небольшими кусочками. Поначалу истории про ведьмака Геральта в России не пошли, лишь в середине девяностых зерно наконец легло на подготовленную почву. Метод, который Сапковский использовал в своих ранних рассказах, известен: берется сюжет классической сказки и переделывается в соответствии с канонами фэнтези. Сказка по определению схематична, она складывается из элементов, отработанных поколениями рассказчиков. То же самое и с фэнтези, хотя здесь архетипы пока не вполне устоялись. Сапковский сталкивает сюжетные схемы, получая парадоксальный и яркий результат. В романе сделать это сложнее - тем более в развернутой эпопее. Герои романа должны меняться, и не один раз в результате столкновения реального (фэнтезийного) и идеального (сказочного) миров, а постоянно, от сцены к сцене, от эпизода к эпизоду. Сериал же должен длиться, длиться и длиться. В итоге автору приходится вводить все новые сюжетные ответвления, новых персонажей. В последних романах цикла о ведьмаке осталось очень мало от раннего Сапковского-парадоксалиста, последовательно испытывающего на прочность распространенные жанровые схемы. Пан Анджей не растерял остроумия и бойкости пера, но при этом успешно влился в семью классиков фэнтези, чьи произведения вполне отвечают запросам массового читателя. Должна ли нас расстраивать такая эволюция? Да нет, наверное, - как любой естественный процесс. Жаль только, что рассказов он больше не пишет. Остается только снять с полки "Последнее желание" и "Меч предназначения" - и вспомнить, как все начиналось.