Закон для Транквилиума

Повесть Стругацких "Трудно быть богом" много лет служит аргументом в неутихающих спорах о том, где лежит граница между НФ и фэнтези. Одни утверждают, что фэнтези - это прежде всего антураж, и приводят в пример похождения прогрессора Антона в средневековом Арканаре. Другие доказывают, что научная фантастика - это литература, в которой показана научная картина мира, а любые декорации уже вторичны, и в пример приводят опять-таки Румату Эсторского. В общем, как любая хорошая литература, ТББ не вписывается в узкие жанровые рамки. Читателей же, не озабоченных спорами о дефинициях, Стругацкие всегда привлекали (и продолжают привлекать) тем, что задавали вопросы, ответ на которые каждый должен отыскать для себя сам. Должны ли мы придти на помощь братьям по разуму, прозябающим в нищете, страдающим от болезней, мучающим друг друга, словно неразумные дети? Или надо оставить все как есть - в надежде, что на этой грязи и крови вырастет когда-нибудь цветок самобытной, яркой культуры? Каждый решает за себя. То же самое с жанровыми определениями: если кто-то хочет считать "Трудно быть богом" недоделанной фэнтези - пусть считает; кто-то именует эту книгу классикой НФ - и в его словах есть зерно истины. Повесть можно назвать даже социальной сатирой, контекст позволяет и такое толкование: вспомним, что в одном из ранних вариантов дона Рэбу звали "дон Рэбия". Единственное чего не получается - проигнорировать эту вещь. Даже у принципиальных ненавистников АБС. Уж слишком отчетливый след в отечественной литературе 1960-х она оставила.

В свое время московский кооператив "Текст" стал одним из первых негосударственных издательств в СССР. Помимо классики - Стругацких, Аксенова, Искандера и так далее, - в серии "Альфа-фантастика" он выпустил четыре книги "молодых" писателей-фантастов: "Синий фонарь" Виктора Пелевина (до сих пор считаю этот сборник лучшей его работой), "Приблудян" многолетнего старосты "малеевского" семинара Виталия Бабенко, а также "Женский портрет в три четверти" Кривича и Ольгина и "Похищение" Генкина и Кацуры. Какими соображениями был вызван именно такой подбор авторов, не возьмусь судить. Понятно только, что не литературными. Имея под рукой неопубликованные рукописи Штерна и Лукиных, Рыбакова и Лазарчука напечатать вне очереди вяловатую морализаторскую притчу "малеевцев" третьего разряда (собственно роман "Похищение") можно было только под мощным давлением обстоятельств. Допускаю, что и Генкин, и Кацура - умнейшие, интереснейшие, приятнейшие в общении люди. Не думаю, что они держали нож у горла Виталия Бабенко, требуя немедленно отправить их нетленку в печать. Но после выхода этой книги нашему фэндому окончательно стало ясно, что для "непримиримой оппозиции `МГ`", для пламенных борцов против ВТО МПФ "хорошесть" человека значит гораздо больше, чем его реальные литературные заслуги. Точно так же, как и для их главных оппонентов, увы.

Мир доктора Павлыша и Алисы Селезневой, созданный фантазией Кира Булычева - облегченная версия "полуденной" вселенной братьев Стругацких. Жизненная максима Леонида Горбовского "из всех решений выбирай самое доброе" здесь - общепринятая норма. Соответственно, и конфликтов возникает гораздо меньше. Если у Стругацких периодически появляются персонажи, зацикленные, например, на работе, то ученые у Кира Булычева с радостью пожертвуют результатами многолетних исследований, чтобы спасти ближнего своего. Соответственно, и моральных дилемм перед Павлышом и его товарищами встает существенно меньше. Главная проблема героев Булычева - проблема понимания: ведь прежде, чем помочь человеку, необходимо разобраться, в какой именно помощи он нуждается. А потом еще и ему объяснить, что надо делать. Кир Булычев, историк, культуролог и переводчик, ставит во главу угла "проблему перевода" в глобальном смысле. Создание общей понятийной базы - с инопланетянами, с искусственным разумом, с представителями иной исторической эпохи - тема крайне интересная и довольно распространенная в мировой НФ, но у Кира Булычева это получалось как-то особенно легко и ненатужно. Даже немного жаль, что в конце восьмидесятых-начале девяностых Игорь Всеволодович практически завязал с "серьезной" космической фантастикой и перешел к иным, более злободневным проектам.

Перед нами, дорогие граждане, типичный образчик подростковой фэнтези догаррипоттеровского периода. Причем глубоко догаррипоттеровского: написан "Железный замок" то ли в начале девяностых, то ли вовсе в восьмидесятых, когда Роулинг уписывала пончики в кафешках и ни о какой литературной карьере не помышляла. Чем же этот экземпляр отличается от фэнтези, написанной для взрослых? Прежде всего, героями - это сразу бросается в глаза. Персонажи такого произведения должны или быть детьми, или, по крайней мере, обладать подростковой психологией. Во-вторых, отличается стиль: короткие простые фразы, максимум диалогов и "картинок", сиречь динамичных приключенческих сцен - и золотой ключик у нас в кармане. Александр Больных, однако, не был бы советским писателем, если б не попытался вывести незамысловатое повествование на иной уровень. В облегченной форме, конечно, но он ставит перед юным читателем философский вопрос: "почему именно тогда, когда зло кажется безвозвратно поверженным, оно вдруг торжествует в тебе самом?" Других отличий от "взрослого" фэнтези не наблюдается: все тот же классический квест, все то же противостояние Добра и Зла с больших букв, все те же мужественные герои, преодолевающие трудности одну за другой. Бери с полки любую книгу "Армады" - в двух из трех найдешь все то же самое с небольшими вариациями. Разве что написан "Железный замок" пограмотнее: Александр Больных все-таки советскую школу окончил, а там "жи-ши пиши с буквой "и" вдалбливали в голову будьте-нате.

Общество пронизано зловещей паутиной тайных заговоров. Любой, самый благополучный мир стоит на костях, под которыми скрывается адова бездна, готовая в любой момент распахнуть свои объятия. Даже чудесная "гриновская" вселенная "Транквилиума" не избежала этой участи. Автор последовательно внушает нам: все хорошее рано или поздно обернется своей темной стороной, и даже не просто темной - ужасающей. Однако, как это ни парадоксально, именно в параноидальности текстов Лазарчука отчасти кроется их очарование. В нашей фантастике немного авторов, умеющих столь последовательно "деконструировать" вселенные, пленяющие воображение - от мира эпической фэнтези ("Кесаревна Отрада") до "Полуденного" мира АБС ("Все хорошо"). Произведения Лазарчука - это эскапизм наоборот, предупреждение об опасностях, которые таят прекрасные миры, в которые так тянет сбежать. Не говоря уж о нашей собственной реальности, данной в ощущениях. Кто предупрежден - тот вооружен: всегда надо быть готовым к подводным камням, которые может скрывать спокойная водная гладь. Хотя, конечно, жить в постоянном напряжении, ожидая подвоха от всего и вся, - задача не из легких, на психике сказывается самым драматическим образом. Можно только поблагодарить героев Лазарчука, которые отстаивают за нас с вами эту долгую вахту.