Страшные любовные истории

«Лица не на месте, руки вместо шарфа у детей и взрослых…» ((с) Т. Мамонова), 07 марта 2012 г.

Померанцев Дмитрий (37 лет) все отзывы

Это не авторский сборник в полном смысле слова, но антология – сборная солянка, нарезка из книг малой прозы Милорада Павича, коллекция рассказов, объединенных общей темой – магией, волшебным электричеством, возникающим при соприкосновении мужского и женского начал.
До определенного момента на Руси не знали винегрета – все ингредиенты употреблялись по отдельности – считалось, что так вкуснее и здоровее. Однако затем вместе с модой на все западное мы импортировали и этот изыск и с удивлением обнаружили, что знакомые, привычные продукты, будучи собраны вместе, дают новые, неожиданные вкусовые ощущения.
Нечто подобное случилось и со «Страшными любовными историями». Конечно же, «Русская борзая», «Вывернутая перчатка», «Железный занавес» и другие сборники хороши и сами по себе. Это законченные, продуманные, тщательно и любовно подобранные коллекции текстов, где все – на своем месте, ни прибавить, ни отнять. Однако стоило взять отовсюду понемногу, смешать – и получилась качественно иное – острое и пикантное – блюдо, которое не должно оставить равнодушным даже наиболее капризного и взыскательного литературного гурмана.
И если уж пошли такие гастрономические ассоциации, отмечу, что данное издание содержит в себе не только некоторое количество изысканных эротических страшилок, но и самую настоящую поваренную книгу, способную взволновать гурманов уже не литературных. Судите сами:
Похлебка из пива с укропом.
Заяц в смородиновом соусе.
Устрицы «сен-жак» с грибами.
Голубцы в листьях хрена.
Суп из поросенка с лимоном.
Подлива из вина с укропом и икрой
Фасоль, заправленная ложкой меда.
Пьяный хлеб.
Голубиная печенка в кислом молоке.
Простокваша с огурцом, чесноком, редькой, оливковым маслом, укропом и брусникой.
Белые маслины, фаршированные тоже маслинами, но черными, жареными.
И это, сами понимаете, далеко не все.
Кстати, любовные послания в виде подаваемых на стол блюд (рассказ «Корсет») – это же натуральный «Шоколад на крутом кипятке», только написанный за несколько лет до выхода в свет романа Лауры Эскивель. Вот уж воистину: кулинарная и любовная магии ходят рука об руку!
Помимо специфических – порой весьма – рецептов сербской кухни в книге немало и чисто литературных вкусностей. Например: «У Ивы ни разу не возникло желание открыть глаза и раздать окружавшие ее голоса тем, кому они принадлежат». Можно ведь было сказать и по иному, скажем: «посмотреть, кто там, вокруг, языками чешет», но на то он и Павич – поэт, волшебник, мастер загадывать загадки и заглядывать в сны. «Быть счастливым – это особый дар. Здесь нужен слух, как в пении либо в танце».
Довелось как-то услышать мнение весьма уважаемого мэтра отечественной словесности, побывавшего на неком международном литературном сабантуе (кажется, в Штатах) в одной компании с Павичем и Рушди. Так вот, мэтр высказался в том смысле, что, мол, второй, тот –да, настоящий, глыба, а первый – так себе, фантаст, декоратор. Категорически не соглашусь с подобной оценкой. Трудно себе представить писателя более реального, современного и актуального, нежели балканский кудесник. А то, что реальность у него постоянно смещается по вертикали, горизонтали и прочим осям, так в жизни порой и не такое случается. Что же касается нашего мэтра, то уж его-то творчество точно – чистый дизайн. Двухмерная декорация с ложной глубиной и перспективой – искусная, почти виртуозная работа, но не более. Впрочем, об этом подробно написано в моем отзыве на его «Пушкинский дом».
Однако вернемся к нашим историям. «По правде говоря, в XXI веке я чувствую себя не самым лучшим образом», - признается герой рассказа «Ловцы снов» - некий писатель Милорад Павич героине своего же романа «Хазарский словарь» принцессе Атех. Эта история – истинное украшение сборника и хороший подарком всем, кто знает и любит книги Павича. Рассказ и сам по себе прекрасен: сюжет, композиция, язык, - но автору всего этого показалось мало. Он решил поучаствовать в действии лично, прихватив для компании полдюжины наиболее колоритных своих персонажей. История в итоге получилась жутковатая, завораживающая и, чего уж там ходить вокруг, да около, - пророческая. «Ты хотел увидеться с нами еще раз до того, как умрешь», - говорит писателю одна из его героинь.
Что ж, должно быть, он действительно хотел. И, таки, увиделся. В отличие от подавляющего большинства тех, кто пытался, пытается и только будет пытаться общаться со своими героями непосредственно, напрямую и на равных. Вот бы издать еще одну антологию: три романа и рассказ – «Словарь», «Пейзаж», «Последняя любовь» и «Ловцы снов», где первые вещи увязываются в единую и неделимую мифопоэтическую сагу-трилогию.