Библия о кино

Кинозал - почти храм. Три стены, множество сидений, вместо алтаря - экран. Каждый день сюда приходят люди, и каждый пришедший ищет в этих стенах что-то свое: кто плачет, кто целуется, кто вспоминает, а кто-то и убивает. Кино - это ведь и проповедь, и исповедь, и откровение.

Среди лучших проповедников современного кинематографа были выбраны тридцать и еще три. Каждому отвели три минуты, чтобы рассказать о своей пастве и своем храме. Тридцать три истории о кинозале составили Библию мирового кинематографа образца начала XXI века. В ней нашлось место всем грехам и всем прощениям, историям любви и одиночества, старости и свежести, памяти и забвения.

Вот Жанна Моро пришла сказать призраку Марчелло Мастрояни о том, как любила его и ждала. Вот безвестная русская кассирша льет слезы над Феллини, пока за ее спиной пара юных любовников делает свое нехитрое дело, вот большие ножницы Линча успевают совершить преступление, но кто на этот раз убил Лору Палмер, зрителю узнать не суждено.

Кино можно смотреть, будучи сумасшедшим, провидцем, преступником, нефтяником, бомжом, хромым, безруким и даже слепым, как девушка Анна, чьи прекрасные невидящие глаза в пол-экрана будут сниться вам по ночам. Можно быть вором, и занимаясь своим обычным делом, вдруг обнаружить, что кому-то нужен. А можно быть маленьким мальчиком из глухой китайской деревеньки, ждать кино весь день и уснуть ровно в тот момент, когда простыня, натянутая на стене дома, наконец, зазвучит и придет в движение. Ведь ожидание чуда порой куда важнее самого чуда. А случившись, окажется ли чудо таким уж прекрасным?

Этот вопрос задавали себе все без исключения критики и зрители, посмотревшие "У каждого свое кино" за тот год, что прошел с момента премьеры этого фильма на юбилейном, 60-м Каннском фестивале-2007. Слишком жестким выглядит формат трехминутки, и слишком уж много информации обрушивается на зрителя за каких-то два часа. 33 истории о любви к кинозалу - это даже не 18 историй о любви к Парижу, продемонстрированных в хитовом "Париж, я люблю тебя". Да и кинозал - не Париж. В последнем хотя бы есть на что взглянуть, тогда как в зале темно, тепло и мухи не кусают. Тут, знаете ли, на одних красотах не выедешь, нужна история, да еще какая! А все ли проповедники, привыкшие вещать подолгу и внушительно, могут уложить смысл своей проповеди в три коротких минуты? То-то и оно, что не все.

Оказалось, что формат короткометражек пришелся по зубам не каждому мастеру. Треть сюжетов вылетает из головы, как только появляются титры. Другая треть держится в голове до конца сеанса, а потом испаряется тоже. И лишь десяток из тридцати трех сюжетов имеет шансы на долгую память. На первый взгляд.

А на второй, на третий и на десятый (окей, экстремизм такого размаха под силу только студентам ВГИКа) выясняется, что в невзрачных на первый взгляд историях есть и смысл, и красота, и авторский почерк. Возможно, нет сюжета, но так ли нужен трехминутному кино внятный сюжет? Сомнительно. Еще Дзига Вертов в своем "Человеке с киноаппаратом" доказал, что только глаз камеры есть главный и единственный сюжет кино.

"У каждого свое кино" - это фильм для тех, кто любит смотреть, как движется камера, следить за кадром и ловить момент. Момент настоящего кино, когда длинная проповедь укладывается в три минуты, превращаясь в сгусток образов, сконцентрированных в четырех стенах кинозала. Когда зажигается свет, этот фильм повисает в воздухе кинозала молчанием, будто сонм всех святых от кино только что покинул помещение. Есть подозрение, что в историю кино он войдет так же молча, на цыпочках. Не громыхая сюжетом, не размахивая "Оскарами". Как констатация кино, его резюме за подотчетный XX век. И станет последним томом на той архивной полке, куда поместится в полном составе первое столетие (с хвостиком) мирового кинематографа.