Истина в дырочку

Проблема русского эмигранта Ильи Кессаля в том, что как и все интеллигенты, а особенно те, кто отмотал срок по идейным соображениям, он очень много думает о высоком. "Илья жил в Нью-Йорке и пробовал побороть страх, едкий, как запах болезни: а что, если внешний, видимый мир - это все и нет никакого иного, потаенного смысла за его материальной очевидностью". Богоискательство в кружке, куда попадает Илья - предмет праздных разговоров за ужином. Но на деле кружок этот оказывается настоящей сектой, специализирующейся на поисках обратной дороги в Рай. Сектанты вертят жизнью Ильи как хотят, но он об этом даже не подозревает, как не представляет, во что ввязался, отправившись в Парамарибо на Рождество навестить семью своей креольской гёрлфренд.

В неплохо скроенном романе "Суринам" есть что-то от "Волхва" Фаулза. Каждый герой - не тот, кем он является поначалу. Кругом загадка, тайна, духи древних племен, обряды, маги и странные люди. Выясняется: для того, чтобы другие благополучно дематериализовались и отправились прямиком к первоисточнику, то есть Богу (который, расстроившись, покинул грешную Землю насовсем), Илья должен дематериализоваться в первых рядах. Потому что он, Илья, обычный русский эмигрант, оказывается и не человеком вовсе, а полубогом.

"Ты не тот, кем себя считаешь, другие - не те, за кого себя выдают". Эта формула не нова в литературе, и не то чтобы так уж оригинально освещена в романе. Однако в "Суринаме" есть своя прелесть - язык, наделяющий неодушевленные предметы душами, а материальный мир - незримыми духами. "Ночью дед ходил по этажам и разговаривал с призраками, населявшими его одиночество. Призраки сидели на перилах, матово светились и скучали. Старик им надоел, и они ждали, когда он умрет".

Эта образность здесь неспроста. Ими Радзинский вроде как попытался передать мировосприятие, типичное для Африки, где духи и боги - такие же полноправные обитатели мира, как и ныне живущие. С этой мифологической позиции он и описал все, что видит глаз обычного белого человека, испорченного цивилизайией: Нью-Йорк, кафе, особняк в Парамарибо… Получилось, как у самого обычного белого, играющего в "двери восприятия". Там, где Бен Окри, Чинуа Ачебе (букеровские лауреаты) или Тони Моррисон (Пулитцеровская и Нобелевская премии) тонко соединяют материю зримую и незримую, сплетая прошлое и будущее, превращая мир в игру света и теней сознания, Радзинский способен лишь продемонстрировать галлюцинаторный опыт, которым очевидно обладает и которым жаждет поделиться с читателем. Впрочем, оно и логично: то, что для африканца естественно, среднестатистический американец или европеец, пусть и русского происхождения, воспринимает как новость, открытие и повод для духовного роста. Если, конечно, воспринимает вообще.

В этой-то точке и встречается герой Илья, обманутый всем миром во имя призрачного Рая, со своим автором. Духовное, перцептивное ученичество автора при помощи Ильи реализуется через сюжет: он-то, лопух, за Богом на посиделки ходил, а оказалось, что Бог в нем живет, и кое-кто его даже видит, а еще кое-кто желает использовать в своих целях. А потом Илья становится в дырочку, а вслед за ним и в мире, окружающем Илью, появляются черные дыры, заполнить которые не под силу никакому рацио. Так и весь роман Радзинского вышел - в дырочку. Захватывающие главы, тонкие метафоры, отличные сюжетные повороты перемежаются ружьями, которым не суждено выстрелить - в связи с неполадками в затворе или за ненадобностью выстрела, а то и самого ружья.

Впрочем, роман явно требует продолжения, а начало для молодого автора вовсе недурное. Пусть немного и в дырочку.