Академик Ландау. Как мы жили

ID 4034596
(12 отзывов)
Мне нравится 12
4
У меня это есть

Языки: Русский

Издательство: Захаров

Серия: Биографии и мемуары

ISBN 978-5-8159-0848-2, 978-5-8519-1040-9; 2011 г.

Дополнительные характеристики
Страниц
480 стр.
Формат
84x108/32 (130х200 мм)
Тираж
3000 экз.
Переплет
Твердый переплет

Нет в продаже

Метки: ландау 1, читаем вме 1

От производителя

Конкордия Терентьевна Ландау, жена гениального физика Льва Ландау, начала писать свои воспоминания после смерти мужа в 1968 году и работала над ними более десяти лет. Получилось три солидных тома. Переплетенные, дополненные фотодокументами, они в виде самиздата какое-то время циркулировали в среде ученых-физиков, но вскоре почти все экземпляры были уничтожены академиками и их женами, которые ханжески возмущались этим откровенным текстом, шокирующими подробностями личной жизни великих умов СССР и нелицеприятными оценками "неприкасаемых". Но "рукописи не горят", и появление воспоминаний Коры Ландау в виде книги - лишнее тому подтверждение.
Сообщить о неточности в описании
 
 

Рецензии и Отзывы

Сортировать по: 
Оставить отзыв
Подписка на новые отзывы

1

16

 

Подруга гения. Женщина и смерть,

Из прекрасного Афишевского списка двухсот лучших ноу-фикшенов я предсказуемо бросилась первым делом читать мемуары Коры Ландау. Мне интересно про японцев и англичан, и про атомную бомбу, я непременно потом прочту. Но святое - за жизнь, про любовь, и эта еще особая тема, которая меня завораживает отдельно: история подруги гения.

Собственно гениев изучать боязно. Во-первых, это теоретическое, неприкладное знание. Ну сколько гениев нам встретится в жизни, будем честны. Во-вторых, они действительно страшные. Гениальность - это перекос. Мутация. Жутковатое искажение личности. Несовместимость гения и злодейства - изящная отговорка, придуманная гением, так что не говорите, что вы поверили. Гении по определению - не злодеи, но как бы это сказать. Другие. Чужая форма жизни. У гения нет морали, нет эмпатии. У него свой собственный набор ценностей, адресованный цели, которую даже не он себе поставил. Которая перед ним поставлена. Он инструмент, прибор. Стрелка, вектор. Мыслящий кристалл. И уж конечно, ему вас не жаль.

Лев Ландау, без дураков, был гением. В 27 он встретил красивую женщину со странным именем Конкордия. Которая там была за кем-то замужем, еще платье полосатое. Я прочла почти всю книжку, которую она написала; бедная девочка - у нее не было, конечно, шансов. Женщины беззащитны перед гениями. Перед ними вообще многие беззащитны, а женщины - особенно. Лев Ландау в свои 27 был девственником, весил 60 килограммов, подавал сумасшедшие надежды в физике и впервые увидел женщину, которую захотел.

Она была милая простая мещаночка, комсомолочка, закончила что-то химическое, работала на шоколадном заводе в Харькове. Если подумать, она до конца жизни такой и оставалась - если не брать в расчет чудовищный гений ее мужа, который ее деформировал и раздавил, как лягушку. Ей не повезло - она была страшно красивая, страшно. Он ее так и не разлюбил никогда, а следовательно - не отпустил.

В мемуарах Коры Ландау три десятка писем гения. Добрачных. "В моих делах с другими девушками ничего нового. Килечка в Ленинграде, пишет мне милые письма, но чтобы освоить ее дальше, надо ехать в Ленинград, что сейчас весьма сложно. Танечка ведет себя несколько лучше, но все-таки неопределенно и даже слабых достижений пока не имеется. Адки — не видел."
В его словаре есть отвратительное слово - освоить. Означающее плотскую любовь. Оно рвет нашу бедную девочку на куски. Корушка, пишет ей гений в Харьков из Москвы. Люблю тебя. Скучаю без тебя. Осваиваю М. У Б. фигура втрое хуже твоей. Никто не сравнится с тобой.
Девочка сопротивляется. Агонизирует. Пытается спорить. Взывает к традиционным ценностям. Делает перерывы - не пишет месяцами, притворяется больной, не едет навещать. Бесполезно. Ей не вырваться - она увязла, как муха в янтаре.

В 36-м его посадили в тюрьму на год - и он там почти умер от голода, потому что не любил пшенку. Ему было непонятно - как это, есть нелюбимую невкусную еду, так что он лег и начал умирать. Без удивления и протеста. Это была его гениальная деформация. Требование абсолютной свободы и возведение в абсолют самых нелепых своих капризов. Мир все-таки худо, бедно - да прогибается под гениев. Петр Капица написал Сталину - если вам нужна атомная бомба, отдайте мне Ландау, и Ландау отдали, откормили на курортах и поселили в сказочный физический городок, в двухэтажную пятикомнатную квартиру. Он забрал туда свою Кору - и пригвоздил ее там своей любовью и своей гениальностью намертво, навсегда, на всю жизнь.

На что это похоже - жить со сверхчеловеком? Спать со сверхчеловеком? Он забывал поесть. Падал в обморок на второй день лекций и научных занятий, потому что астеник - как гепард, не поел в течение суток - умер с голоду. Отказывался от партийных подарков - семикомнатных квартир и дач в Барвихе. Она бегала кормить его между лекциями, уволила домработницу, суетилась с кастрюльками. Это было не больно. Его вторая гениальная деформация - насчет абсолютной свободы - обошлась ей существенно дороже.

Она признала его превосходство. Его право на свободу. Ревность - "тот самый зверский, злостный человеческий предрассудок" - жрет ее заживо. Он приводит любовниц прямо домой - ему непонятна ложь. Ее задача - постелить чистое и приготовить ужин. У нее есть своя "половина" дома, где она сидит часами и смотрит на освещенное окно и подсвеченное липовое дерево снаружи. У него женщина. Кора накрыла стол и сидит, смотрит на липу, ждет, пока погаснет свет. Это будет означать, что все закончилось и любовница уехала домой.

Самое страшное - он не делает из нее декорацию. Он на самом деле ее любит, восхищен, в диалоге. Она нужна ему ежесекундно. Он хочет с ней обсудить все свои переживания. Своих женщин. Свои фрустрации и радости. Важно - ей нельзя плакать. Расстраиваться. Грустить. Она должна улыбаться и участвовать. Реагировать. Гений ест ее заживо - целиком, с ее простыми представлениями о браке, о любви, о счастье. Она раскаивается и старается изжить. Стелит постель для любовницы и сидит в шкафу. Выбегает, до ночи шатается по городу, возвращается домой - глупая, больная и беспомощная.

Он настойчиво велит ей тоже завести любовников - из мемуаров неясно, заводит ли она их. Мемуары - неискренний материал, субъективный. Очень возможно, она и врет - ну потому что она правда невероятная красавица, и не по этим условным меркам начала двадцатого века, а универсально - невероятная красавица. Живущая в несоветской голливудской роскоши. Изнеженная, несчастная, сумасшедшая. Дело не в том, есть у нее любовники или нет. Дело в том, что ей так адски больно на каждой странице. Она - Моисей, которому явился горящий куст. И заорал. Раздавил уши. Выжег барабанные перепонки. Выдавил глаза. Ее дурацкие слабые аргументы рассыпаются в пыль еще до того, как она успевает их сформулировать. Она даже в мемуарах ни разу не решилась толком ни осудить, ни проаназилировать. Ей не с кем об этом поговорить, она оглушительно одна. Жена гения.

Она сходит с ума. Очень медленно. Незаметно. Она очень крепко устроена, она проста. Чтобы сойти с ума по-настоящему, по-взрослому, ей нужно много времени. Твердые протестантские/советские характеры долго сопротивляются безумию - но у всего есть предел, и от боли она едет с катушек напрочь, и вот тогда привет, никакому гению не поздоровится.

Она ненавидит всех, затронувших орбиту ее личного светила. Благодетели, научные руководители. Соратники. Друзья. Физики. Все они - враги, завистники, жалкие прихлебатели, недостойные спутники. Посягатели. Жадные нарушители периметра. Из мемуаров уже неясно, как там было на самом деле, но ты читаешь, зараженный недоверием и злобой. Мерзавцы, думаешь ты. Бездари. Ну конечно. Вот как все было.

А в 62-м году он попадает в автомобильную аварию. Кома, паралич, немощь, беспомощность. Она дерется, как львица - с минздравом, с физиками, с врачами, с международными консилиумами. Она делает из него себе - младенца. Ребенка. Она уже совсем сумасшедшая, она очень его любит. Вообще непонятно, что там на самом деле произошло. Почитать бы другие свидетельства - но мне страшно уже, я даже это еще не дочитала. Я пока на стадии, где она забрала его домой. Отстранила всех врачей, которые ей не понравились. Порвала все советские мединституты. Шесть лет он больной, неполноценный, страдающий живет дома, не занимается наукой, не общается толком ни с кем. Она шнурует ему обувь, фильтрует посетителей, не спит ночами и включает-выключает телевизор. Он теперь - ее. Весь, полностью, совсем. До самой смерти. Мне осталась где-то сотня страниц его умирания - и мне правда страшно их читать. Через десяток-другой страниц он, понятное дело, умрет. А она оставшиеся, не знаю, пятнадцать лет своей жизни будет его оплакивать.

П**ц тебе, гений и сверхчеловек, против обычной человеческой женщины.

Постскриптум. Шекспира на них нет. Ну потому что это Трагедия. с большой буквы Т

 

1

8

 

У каждого своя правда. Здесь - правда Коры.,

Эта книга о любви Коры к своему Дауньке (и недоверии и ненависти почти ко всем, его окружающим). Безусловно, книга очень субъективная, Кора - особа истерично-неврастеничного склада. Но много ли найдется среди нас, женщин, особ, не превратившихся в неврастеника, когда тебе предложат (и не раз) приготовить чистое белье - придет Ирочка,- а самой тихонечко посидеть вместе с ребенком на кухне, чтобы Ирочка не чувствовала себя неудобно...
Зарплату свою Дау делит "по-честному": 60% жене на содержание семьи, а 40% -это ему на содержание своих ирочек. "Корушка, ты же говоришь, что любишь меня, так неужели ты пожалела для Дау какую-то незнакомую, не нужную тебе, девушку? Вот оштрафую-ка я тебя на 1000 рублей со следующей зарплаты, чтобы в след. раз не была такой злючкой..." И все это мило и ласково - в обращении- только "Корушка" и "Даунька"....Дау очень милый, добрый, открытый, все его обожают (пока он им нужен), все им восхищаются. И главное, он очень щедрый - к нему умудряется "присосаться" куча народа - от мужа сестры до его соавтора Лифшица и бывших мимолетных подруг, которых он где-то когда-то "освоил" (это выражение Дау). Было установлено расписание посещения дачи Ландау для физиков с подругами - ведь не у всех такие "продвинутые" жены, как у Ландау, а людям надо помогать (и ничего, что на даче в это время живет маленький сын Ландау с мамой Коры)...
А после аварии, несмотря на то, что лечили Дау всем миром, и Кора имела гораздо больше в смысле обслуживания и помощи, чем любой другой оказавшийся на ее месте, все равно 6 лет она таскала его на себе, по нескольку раз вставала к нему ночью...И вот тогда, наверное, стала по-настоящему ему нужна...

Эта книга - исповедь женщины, в каком-то смысле потерявшей себя, женщины, закопавшей на немыслимую глубину свое Я и посвятившей всю свою жизнь другому человеку. Имея высшее университетское образование, она, уволившись с работы, постепенно превратилась в придаток (еще и раздражающий окружающих) к своему гениальному мужу. А пишет она про него так, что ты понимаешь, что она действительно его любит, а не просто боится потерять ту роскошь, в которой живет (а жили физики и правда, по тем временам, роскошно). И это действительно гений, его личность нельзя мерять обычными человеческими мерками - даже этот его "брачный пакт о ненападении" не раздражает читателя. Молниеносно решал в уме сложнейшие задачи, ничего не записывал, все его работы были у него голове. А в жизни был совершеннейший ребенок, не способный ни к чему. И вообще, гений - да, но мужчиной в общепринятом смысле я бы его не назвала.
Немного утомительно читалась вторая половина книги - Кора чуть переборщила с описаниями своего ухода за больным, физиологическими какими-то подробностями...Но все равно ставлю 5, мне книга понравилась (но рекомендуется только женщинам, мужчины вряд ли оценят).

Самый главный вывод: ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ ГЕНИЕВ!!!

 

5

13

 

Кора Ландау - список обид,

Если вы желаете найти интересные факты и жизнеописание непосредственно самого великого ученого - ищите другую книгу. Данное произведение практически целиком и полностью посвящено "себе любимой" и содержит в основном переживания и метания героини, связавшей свою жизнь с неординарным человеком. Не скажу, что книга скучная, но она - не о Ландау. По сути данная книга является эмоционально-истеричной пощечиной советским функционерам, которые не разрешали; советским спецслужбам, которые следили и мешали; коллегам-физикам, которые воровали идеи и гонорары; медикам, которые пытались «сделать имя» на знаменитом пациенте. Ну и, разумеется, глупым и наглым любовницам, которые отравляли жизнь героине. Резюмирую: очень много яда и истерики и, как следствие, очень трудно оценить объективность приведенных фактов. С литературной точки зрения – никак.