Песни не без слов

Фото: www.marcalmond.co.uk

Очередной концерт Марка Алмонда в Москве состоится 4 октября. В преддверии очередного выступления в России Марк Алмонд дал телефонное интервью Александру Львову.

- Марк, на протяжении карьеры Вы неоднократно исполняли кавер-версии самых разнообразных треков. Скажите, пожалуйста, исходя из чего, Вы отбирали песни, которые впоследствии перепевали на свой лад: это просто набор любимых мелодий Марка Алмонда, или у Вас были иные причины на то, чтобы каждую из них задействовать в своем творчестве?

- Вообще я подхожу к кавер-версиям очень избирательно. Конечно, некоторые композиции я мечтал исполнить еще с раннего детства - я ведь всегда рос под музыку и, конечно, уже тогда представлял себе, как вырасту, стану музыкантом и буду петь эти потрясающие вещи. К тому же мне кажется, это абсолютно естественно - исполнять чужие песни наряду со своими собственными и таким образом знакомить с ними более широкую аудиторию. Иногда бывает так, что я слышу какую-то песню и думаю - эх, я бы дорого дал, чтобы такую сочинить; потому что в этой песне говорится о чем-то, что для меня важно, и при этом говорится совершенно моим, марк-алмондовским языком. Все, что мне остается в этой ситуации, это исполнить эту песню, что я с радостью и делаю. Так что да, конечно, в моем репертуаре множество кавер-версий, но при этом они все проходят очень тщательный отбор.

- Вот и последний Ваш альбом на данный момент, "Stardom Road", полностью состоит из кавер-версий. Я так понимаю, что это попытка своего рода автобиографии, верно? История Вашей жизни, показанная через Ваши любимые песни?

- Моя полная автобиография займет, думаю, альбома три-четыре как минимум, но действительно в "Stardom Road" есть некое автобиографическое начало. Дело в том, что этот альбом был призван помочь мне выкарабкаться после жуткой мотоциклетной аварии, в которую я попал незадолго до того - понимаете, мне очень хотелось вернуться к музыке, вернуться на сцену, но я просто не мог этого сделать, столько сил уходило на чисто физическое восстановление. И в итоге всякий раз, когда я пытался написать песню, получалось ужасно депрессивно, про этот несчастный случай и прочие подобного рода вещи. Поэтому я принял решение просто взять несколько песен, которые для меня много значили и записать их, чтобы заполнить вот эту незапланированную паузу в моем собственном творчестве, которая наступила в результате аварии. Некоторые из этих вещей очень хорошо известны, другие не очень, но их объединяет то, что это все очень, я бы сказал, марк-алмондовские песни; конечно, я сам их не сочинил, но они повествуют о важных для меня вещах, причем абсолютно так же, как я бы сам о них рассказывал. Очень много композиций, кстати, в конечной версии были отсеяны - не знаю уж, правильный выбор я сделал или нет, но как бы то ни было, я очень доволен этим альбомом.

- А сейчас, насколько я понимаю, Вы готовите новый диск, "Dining with Panthers", верно?

- Не совсем так - "Dining with Panthers" это долгосрочный проект, который мы затеяли с музыкантом, аранжировщиком и просто прекрасным гитаристом Майклом Кэшмором из группы Current 93. Думаю, что целиком этот проект займет года два, не меньше; это своего рода музыкально-поэтический цикл, и каждая песня, которую мы подготовим в рамках "Dining with Panthers", будет выходить отдельным синглом: собственно, первый такой сингл уже вышел на лейбле Durtro. А когда подобных песен накопится достаточное количество, тогда и альбом, наверное, издадим. Но сольный диск у меня, к слову, тоже есть в проекте, на сегодняшний день его рабочее название - "Sandboy". Надеюсь, в начале 2009 года получится приступить к его записи.

- У Вас есть целый альбом русских песен ("Heart on Snow") и целый альбом французских песен ("Jacques" - англоязычные переложения Жака Бреля). Расскажите, пожалуйста, что Вы в них находите такого, чего Вам не хватает в англоязычной музыке?

- Если коротко отвечать, то в них просто много душевности, в них чувствуется душа - это очень искренние песни: о жизни, о любви, о страсти. В англоязычной традиции таких просто не сыскать. Знаете, англичане - очень замкнутый народ, они привыкли все переживать внутри себя, не выносить свои чувства на всеобщее обозрение. А французы - у них совсем иной менталитет, они обо всем говорят, они все рассказывают, причем делают это очень страстно, так, что просто за душу берет. И с русскими то же самое: я помню, как попросил перевести для себя стихи из русских романсов, и только тогда по-настоящему понял, что это за потрясающая традиция - вроде бы простенькие, коротенькие песни, но в них говорится о таких важных вещах, это совершенно невероятное умение емко, буквально в двух словах рассказать о самом главном. Ни один западный артист так не сможет, поэтому я, конечно, ухватился за идею записать эти песни для моих поклонников, для моей аудитории, чтобы они разделили со мной восторг от этой уникальной музыки.

- Почитав Вашу биографию, поймал себя на мысли, что у Вас была чрезвычайно насыщенная жизнь, в которую уместилось великое множество событий - причем как со знаком плюс, так и со знаком минус. Как Вы думаете, необходимо ли артисту прожить подобную жизнь, чтобы иметь возможность сочинять по-настоящему искренние, трогательные, вызывающие у слушателя грандиозный эмоциональный отклик песни?

- Мне кажется, личный опыт помогает привнести в творчество больший элемент реализма, и конечно, чем больше этот личный опыт, тем более вероятна ситуация некоего эмоционального попадания, когда ты пишешь песню, и она словно бы - бац! - отзывается эхом в слушательских сердцах. Я чувствую, что с возрастом становлюсь лучше как певец и как музыкант, потому что все больше и больше набираюсь вот этого жизненного опыта, который потом транслируется в песни. Вот, кстати, французские и русские песни, которые я пою, раз уж мы об этом говорили, они ведь зачастую поются от лица человека, очень много в жизни пережившего - и чтобы иметь возможность аутентично их исполнить, ты и сам должен быть таким человеком. Только тогда тебе будет доступен весь эмоциональный спектр, представленный в этих произведениях - от невероятного восторга до тихой скорби. Мне кажется, что сейчас, к сожалению, многие исполнители словно бы производятся на одном и том же заводском конвейере - их как будто бы ставят перед микрофоном и последовательно учат точно попадать в ноты. Но пение как искусство - оно на самом деле совсем не связано с попаданием в ноты, или в размер, это вообще нечто совершенно другое. Пение связано, главным образом, как раз с тем, чтобы уметь связывать строчки, которые ты поешь или произносишь, с тем, что происходит у тебя внутри, в твоей душе.

- Получается, что смысл, содержание песни имеет первостепенное значение. Тогда каково Вам выступать в России, где добрая половина аудитории не имеет возможности прочувствовать вашу лирику на концерте вследствие языкового барьера?

- Ну, Вы знаете, во-первых, мне все-таки хочется верить, что большинство моих поклонников неплохо знакомы с репертуаром - к тому же сейчас с помощью интернета стало очень просто получить в свое распоряжение более или менее сносный перевод любого стихотворения. Так что у меня обычно нет ощущения, что я выступаю перед людьми, которые ни слова не понимают. А потом знаете, когда я был маленький и слушал записи того же Жака Бреля, я ведь тоже ничего не понимал - и тем не менее был в состоянии проникнуть в настроение его песен, а иногда и в содержание, благодаря чисто исполнительскому артистизму Бреля. Ведь музыка - это не только то, о чем ты поешь, но и то, как ты это делаешь; вот и я стараюсь исполнять мои песни таким образом, что их эмоциональный вектор, их настрой был понятен всякому и без слов.