Роковые письмена отраженных

Роман-катастрофа - жанр, десятилетиями пользовавшийся огромной популярностью во всем мире. Но только не в СССР: в стране победившего социализма самолеты не падали и атомные станции, само собой, не взрывались. По крайней мере, до самого конца семидесятых, когда плотину вдруг разом прорвало. Началось все с фильма Александра Митты "Экипаж" - и пошло по нарастающей. На этой волне увидела свет и дебютная книга Александра Александровича Щербакова, более известного в качестве переводчика Киплинга, Кэрролла, Хайнлайна, Фармера и т.д. Действие "Сдвига" происходит, ясное дело, не в Советском Союзе, а в неком абстрактном островном государстве - отчасти этот роман напоминает "Гибель Дракона" Саке Комацу. Внимание автора, впрочем, сосредоточено не на грандиозных картинах разрушения, а на самоотверженной борьбе людей со взбесившейся стихией. Когда все вокруг летит в тартарары, на первый план выступает не политик или военный, а простой человек - чтобы объединить выживших и вдохнуть в них пламя надежды. Очень символично - и вполне в духе официальной идеологии времен "развитого застоя". При этом автору удалось виртуозно уклониться от распевания партийных мантр и бичевания "язв капитализма", почти неизбежных в такого рода литературе. Не удивительно, что на югославском "Евроконе" 1983 года книга А.А. Щербакова была отмечена премией. Для нас, впрочем, главное, что эта вещь прекрасно читается и сегодня, четверть века спустя: тема глобальной катастрофы ничуть не утратила актуальности, а человеческая трагедия, описанная автором, с завидной периодичностью раз за разом повторяется в реальной жизни.

Героическая фэнтези - литература, равно привлекательная для самых разных авторов, от недоучившегося пэтэушника до доктора наук. В этом жанре дебютировал и Александр Зорич (широкая публика знает его по циклу "патриотических космоопер" "Завтра война", "Без пощады", "Время - московское!" и "На корабле утро"). Скрывшиеся за этим псевдонимом Дмитрий Гордевский и Яна Боцман, имеющие по два высших образования и защитившие кандидатские диссертации по философии, любят рассказывать, какую серьезную работу проделали, чтобы сконструировать реалистичный и непротиворечивый мир "Круга земель". Увы: при всей просчитанности и научной достоверности, те же "Пути Отраженных" со всеми их труднопроизносимыми Синими Алустралами и Сармонтазарами мало отличаются от многочисленных романов-фэнтези, созданных по "принципу трех "П" - пол, палец, потолок". Ну, разве что стиль получше, чем у большинства аналогов, язык богаче, образы ярче... В общем, читать можно без отвращения - но если авторы планировали поведать что-то новое urbi et orbi (ну, или хотя бы отечественным любителям фантастики), их мессадж пропал втуне, затерявшись в пути. До выхода романов "Карл, герцог", "Завтра война" и "Римская звезда" оставались годы.

Притча Андрея Куркова, растянутая до объемов полновесного романа, - чтение на любителя. Слишком много условностей, слишком много допущений, того, во что читатель должен поверить автору "на слово", без каких-либо доказательств и обоснований. Что за катастрофа постигла страну, по которой с бесконечным бикфордовым шнуром бредет главный герой, одетый в поношенную шинель? Зачем, почему, кому это все нужно? Дай ответ! Не дает ответа… Фантасмагория фантасмагорией, но слишком широкое поле для толкований заставляет задуматься: а сам-то автор понимал, что именно означает его метафора? Увы: многозначительность восторжествовала над внутренней логикой. Впрочем, западным русистам проза Куркова, включая "Бикфордов мир", как уверяют знатоки, нравится - надо полагать, прежде всего тем, что предоставляет возможность трактовать эти книги до бесконечности. Тут, впрочем, все понятно: интерпретация неоднозначного объекта культуры - лакомый кусочек для филолога и лингвиста, да и вообще для любого исследователя. Так что заявления, будто тиражи Куркова в Европе многократно превысили суммарный тираж на русском языке, меня совершенно не удивляют. Равно как и тот факт, что добиться успеха в России писателю с его "Бикфордовым миром" так и не удалось - несмотря на неоднократные переиздания.

Еще один автор фантастических притч - астрофизик Владимир Липунов (работающий под псевдонимом Хлумов), - сделал литературу своим главным хобби, продолжая оставаться серьезным ученым. Центральный объект его исследований в качестве писателя - не мир, не общество, но человек, его душа, сумеречные состояния и взлеты духа. Даже в таких произведениях, как "Санаторий", замаскированный под антиутопию, главное содержание - рефлексия умных и интеллигентных героев. Экшн и социальная критика не возбраняются, но это так, необязательный фон. Специалист по нейтронным звездам, человек, привыкший на работе иметь дело с точными цифрами и многократно проверенными данными, в литературе Хлумов предпочитает говорить о материях эфемерных, зыбких, расплывчатых. При этом профессор Липунов едва ли не единственный из современных российских ученых-естественников, проявляющий стойкий интерес к фантастике. Странный извив "загадочной русской души": в то время как представители западного научного сообщества изобретают "космическую оперу нового поколения", как А. Рейнольдс, или совершенствуют киберпанк, как В. Виндж, их российский коллега, обладающий огромным багажом знаний и легким пером (это видно по его сравнительно ранним произведениям, составившим этот сборник), разрывается между абсурдистской прозой и фантасмагорией.

Первые изданные романы серьезного московского историка, члена литературно-философской группы "Бастион", оказались, как ни странно, вполне традиционной фэнтези - хотя в столе у нее к тому времени уже лежали историко-мистические произведения, куда более соответствующие интересам писательницы. Начало двухтысячных, издательская конъюнктура, требования "формата" - все, в общем, понятно. Тем не менее, в ряду так называемых "нулевиков" Ольгу Елисееву упоминают крайне редко. Полагаю, в этом есть своя сермяжная правда: жизненный и литературный опыт, накопленный к моменту выхода первой книги, решительно отделили автора "Ледяного круга" от той "волны", к которой он формально должен был принадлежать. Между Алексеем Пеховым, Романом Афанасьевым, Михаилом Кликиным с одной стороны и Ольгой Елисеевой с другой есть принципиальная разница. Первые пришли в фантастику если не со школьной, то с институтской скамьи, органично влились в армию создателей авантюрно-приключенческой прозы, закрепились на захваченном плацдарме - действуя чисто интуитивно и не выстраивая определенную стратегию. В отличие от них Елисеева имела шанс дебютировать еще в преддефолтные годы, в момент наивысшей популярности отечественной фантастики. Но предпочла подождать, осмыслить, наметить определенные ориентиры, и только потом - начать публиковаться. Она, кстати, не одна такая: пермяк Дмитрий Скирюк тоже дебютировал в начале нового тысячелетия, имея "в столе" солидный запас текстов, и тоже отчего-то не вписался в дружную компанию "стирателей". Двое - уже толпа. Чем не "движение неприсоединившихся", а?

"Если" - не только старейший из ныне существующих в России журналов фантастики, но и самый уважаемый. Причем уважаемый по праву. Всякое бывало: и кардинальная переработка статей без согласования с авторами, и цензура произведений, не вписывающихся в редакционную концепцию, но зачем-то принятых к изданию, и заявления: "русскую фантастику мы не будем публиковать никогда!" Тем не менее, свежие повести и рассказы ведущие русскоязычные фантасты первым делом несут именно в "Если", хотя площадок для публикации вроде бы хватает. Только за второе полугодие 2004 года на страницах журнала отметились Евгений Лукин, Эдуард Геворкян, Андрей Столяров, Сергей Лукьяненко, Александр Громов, Андрей Валентинов, Марина и Сергей Дяченко, Генри Лайон Олди, Елена Хаецкая, Кирилл Бенедиктов и многие другие наши авторы, принадлежащие к совершенно разным поколениям. Это ли не знак признания со стороны профессионального сообщества? И в то же время количество покупателей журнала в последнее десятилетие не превышает семнадцати-восемнадцати тысяч. Его тираж, как лакмусовая бумажка, позволяет определить, какова суммарная аудитория потребителей той отечественной фантастики, которую не стыдно читать. Ведь подписчики "Если" - люди, которые интересуются в первую очередь именно текстами, а не компьютерными играми, фильмами или аниме, не клюют на яркую обложку и не ждут сенсационных разоблачений кумиров. Прямо скажем, не густо - на сто сорок миллионов населения. При том что найти свежий выпуск "Если" без особого труда можно в Волгограде и Томске, Казани и Перми - любом крупном городе России. Неутешительная оценка творчества наших ведущих фантастов, вам так не кажется?