"В книге всегда есть место чуду"

Когда писатель получает престижную премию, самое интересное - наблюдать, что случится с ним дальше. Какова жизнь после Букера? Будет ли новый лауреат почивать на лаврах или немедля напишет новый шедевр? 2006 год поставил эти вопросы перед Ольгой Славниковой: ее роман "2017" покорил и литературных экспертов, и неискушенную молодежь, получив сразу две премии - "Русский Букер" и "Студенческий Букер".

У новой книги Славниковой "Любовь в седьмом вагоне" удивительная история: ее составили рассказы, написанные специально для журнала "Саквояж СВ" - глянцевого издания, распространяемого в вагонах повышенной комфортности.

- Как сложились Ваши отношения с "Саквояжем"?

- Прежде всего, у меня сложились отношения с Александром Кабаковым, который работает главным редактором "Саквояжа". Его идея - завербовать одного писателя на целый год - конечно, немножко безумная, потому что выдавать каждый месяц по рассказу - не так уж легко. Я по природе своей романист, я привыкла писать истории с героями, характерами, с каким-то прошлым и будущим. Наверное, именно сложная работа с временными пластами отличает романиста от рассказчика. В рассказе должно быть "здесь и сейчас". Мне требовалось в тексте существенно больше пространства и времени, нежели прирожденному новеллисту. Поэтому я сперва не рассчитала, у меня получались рассказы по авторскому листу и больше, так что для "Саквояжа" их приходилось сокращать. В книге - полные версии.

- Если в течение года выдавать по рассказу в месяц, то их должно получиться двенадцать, а в книге десять...

- Издательство хотело выпустить книгу к ММКЯ, а я в это время еще дописывала два рассказа. Но я думаю, я еще напишу рассказов, правда, уже не для "Саквояжа", потому что в таком режиме работать очень тяжело. Если совсем честно, здесь присутствовал еще и соревновательный момент: если Быков может, то почему я не могу? Я решила, что тоже это могу, и ввязалась в проект.

- В книге рассказы расположены в той же хронологической последовательности, что и в журнале?

- Не совсем. Существует практика, когда заглавный рассказ ставится либо в самом начале, либо в самом конце. Я сочла более эффектным поставить рассказ "Любовь в седьмом вагоне" последним. В остальном хронологическая последовательность в книге соблюдена.

- Как раз первый рассказ, "Русская пуля", вызывает больше всего вопросов о прототипах. Колоритный персонаж Гоша Бухов подозрительно напоминает того же Быкова...

- Вот и Вы его опознали как Быкова?

- А кто его опознает не как Быкова? Он же там, как живой.

- Это просто определенный типаж, не более того. И на самом деле прототипом послужил никакой не Быков, а совсем другой журналист, не будем называть имен. Именно он оживал у меня в воображении, когда я писала "Русскую пулю". Однако же Быков фигура колоритная, причем осознанно колоритная, он работает над этим. Ну и попадает в подкорку коллеге помимо воли последнего.

- Не боитесь, что Быков ответит, тоже в художественном плане?

- Пусть ответит, даже интересно. Это нормальная литературная жизнь. Во всяком случае, если ты общаешься с прозаиком, будь готов к тому, что можешь попасть в его текст.

- Как появилась идея выпустить Вашу книгу сразу в двух вариантах, с двумя разными обложками?

- Мне больше понравилась та, что темней, мне кажется, она более креативна. Но, видимо, в издательстве не смогли выбрать между двумя вариантами. Издательство объясняет это так: они рассчитывали на разные слои читателей и выпустили книгу в женском варианте, с ангелом-ребенком, и в мужском варианте, с девушкой. Хотя мне кажется, скорее, наоборот: светлая обложка с девичьим силуэтом более "женская".

- Для Вас важно оформление Вашей книги?

- Конечно, ведь книгу представляет и продает ее обложка. Когда в "Вагриусе" делали оформление "2017", я уезжала из Москвы, и меня потом поставили перед фактом. Это была та самая известная обложка "с коленками", весьма успешная на книжном рынке. Причем, если бы мне ее предъявили, то я бы запротестовала и только сделала бы себе хуже. Зато теперь самый частый вопрос журналистов - чьи же коленки на обложке романа...

- А есть ли в Ваших рассказах прототипы, которые найдены именно в поездах?

- Пожалуй, есть. В рассказе "Любовь в седьмом вагоне": я действительно видела девушку, которую в Екатеринбурге провожал один молодой человек с огромным букетом, а в Москве встречал другой, тоже с цветами. Женщина и мальчик из "Тайны кошки" - с ними я ехала в Казань.

- Как родился замечательный сюжет рассказа "Сестры Черепановы"?

- Мы его придумали вместе с моим мужем, поэтом Виталием Пухановым. Все знают, что братья Черепановы (по другой версии отец и сын) - изобретатели русского паровоза. А если представить сестер Черепановых, живущих в наши дни? Мы крутили эту идею так и эдак. Отсутствие деятельных мужчин плюс генетическая предрасположенность к техническому творчеству подвигают сестер Черепановых повторить труд своих предков. Они очень талантливы, особенно младшая - она вообще технический гений. И когда у младшей Черепановой рождается дочка - она начинает играть не с куклами, а с подшипниками. В рассказе еще много уральских типажей, поскольку события рассказа происходят на Урале.

- Насколько идея рассказа соответствует принципу "достоверной фантастики", заявленному в Вашем предисловии к книге? Действительно ли можно сделать паровоз на основе самогонного аппарата?

- На моем фамильном дереве Черепановых нет, и техническую документацию этого паровоза я не прорабатывала. Но что интересно - недавно по телевизору показали сюжет, где самогонный аппарат соединили, правда, не с паровым котлом, но с дизельным двигателем. А на самом деле главное, что эта идея работает в тексте.

- Сестры Черепановы не первые изобретатели в Вашей прозе. В ранней Вашей крупной вещи, повести "Первокурсница", героиня мечтает создать самый удобный и безопасный в мире автомобиль. Можно сказать, что Вас интересует сам этот человеческий тип - изобретатели?

- Можно. Мой отец занимался автоматикой для сложных военных и космических запусков. И уважение к конструкторскому творчеству, понимание специфики этого труда у меня в крови. Для меня инженер, конструктор - это всегда положительный герой. Я хорошо знала этот круг, коллег отца, это были очень качественные люди, подлинные интеллектуалы. Они всегда много читали, были, как сейчас говорят, "продвинутыми", они замечательно между собой общались.

Я сама когда-то всерьез занималась математикой, но математик и конструктор - это разные типы мышления. Построения математика абстрактны, а инженер-конструктор имеет дело с сопроматом.

- А что ближе к писательскому делу - математика или инженерия?

- Конечно, математика. Сложно объяснить, но именно ощущение красоты математического построения удостоверяет для его автора правильность построения, его истинность. Математика описывает те тонкие структуры, с которыми и поэзия имеет дело. Если говорить о прозе, она более вещественна. Проза имеет дело с более конкретным житейским материалом.

- Те же самые подшипники?

- Возможно. Роман, тем более рассказ, должен двигаться в каком-то смысле, как механизм. Хотя всякая аналогия хромает. Я бы сравнила прозу, скорее, с живым существом: поведение прозы часто бывает непредсказуемым для автора.

- А какой рассказ из этой книги удивил Вас больше всего?

- Может быть, "Восьмой шар". Когда я его начинала, мне казалось, что это рассказ иронический, мол, вот как развлекаются богатые люди. Но текст в результате вышел совсем на другой уровень. Написался рассказ о "русском чуде". Как и "Русская пуля". В жизни всегда реализуется какая-то из вероятных возможностей. А в нашей русской жизни реализуются порой возможности совсем невероятные. И во многом за счет этого происходят основные сдвиги нашей истории. В той или иной степени, все рассказы в книге - именно о феномене "русского чуда". Вот и "Вещество", например, о том, как воровство спасло Россию, в этом конкретном случае.

- Многие Ваши рассказы - о встрече с судьбой, о госпоже удаче, в рассказе "Старик и смерч" герои в буквальном смысле делают ставки на торнадо. А о себе Вы можете сказать, что вы азартный человек?

- Да, безусловно. Но я никогда не играла в азартные игры, это суррогат. Настоящее азартное занятие - это, например, поход за самоцветным камнем. Кроме того, я не люблю карты и рулетку, потому что здесь нет чистоты эксперимента: казино всегда выигрывает. А вот когда имеешь дело не с человеком за карточным столом, а с природой, с судьбой - это настоящий азарт. Более высокие ставки.

- Изменилось ли Ваше отношение к жанру рассказа после этой книги?

- Да, очень изменилось. В моей голове постоянно зарождаются сюжеты новых новелл. Думаю, у меня теперь будет конкуренция между рассказом и романом. И все равно, следующим обязательно появится именно роман.

Беседовала Жанна Галиева