Время Че

Режиссер Стивен Содерберг экспериментов никогда особенно не чурался: три его "Оушена" глянцево красивы, его "Трафик" - полемичен. В случае с "Че Геварой", который в сентябре выходит в российский прокат, можно однозначно сказать лишь, что кино малобюджетно. Традиционной эту биографию не назовешь. Стивен Содерберг вспомнил два ключевых эпизода из жизни Эрнесто Гевары: его революционную борьбу на Кубе бок о бок с Фиделем Кастро и одиночный поход на Боливию, стоивший ему жизни.

"Зачем?" - вот первый и самый главный вопрос, который хочется задать после фильма о человеке, ставшем универсальным символом всех революций. В этом байопике нет ни эпоса, ни пафоса - герой не героичен, борьба его скучна и немыта, камрады, как минимум, подозрительны. Образ такого Че не стали бы носить на груди ни Джонни Депп, ни Майк Тайсон, ни миллионы безымянных тинэйджеров.

В общем-то, Содерберг снова всех одурачил: посулил кино про революционера, а предъявил производственную драму. "Меня интересовала логистика партизанской войны, каково это - жить в лесу и день за днем делать революцию. Это куда интересней всевозможных философских идей", - рассказал он после съемок фильма.

Эрнесто Гевара в новейшей версии возмутительно нешикарен. Если в романтическом юноше Гаэля Гарсии Берналя ("Дневники мотоциклиста") еще можно разглядеть намеки на будущего кумира миллионов, то Бенисио дель Торо никак миф не подкрепляет, играя аутичную революционную одержимость в духе безмерно медитативном.

Вообще, посмотрев этот фильм, легко усомниться, что Че Гевара жил коротко, а горел ярко - ни краткости, ни яркости там нет. К тому же, снимая на какую-то особенно современную цифровую камеру, Стивен Содерберг, самый истовый формалист Голливуда, создал изображение настолько тряское и вязкое, что в итоге зрителю, вконец утомленному, легко представить, как же непросто делаются революции. Даже не очень-то удивляешься, что идея революции, ставшая афродизиаком для Гевары, эксплуатируемые народы как-то не очень воспламеняет.

На вопрос "Для кого?" этот фильм, впрочем, отвечает - премию в Каннах Бенисио дель Торо получил заслуженно, совпадение его с образом команданте оказалось настолько удачным, что на Кубе с него наверняка скоро будут отливать памятники. Если не тождество, то, как минимум, сходство, кстати, заметил сам пуэрториканский исполнитель, предложивший Содербергу снять революционный байопик.

Режиссер не мог не оценить предложение дель Торо. Ему уже знакомо это счастье, когда роль идеально сидит на актере, достаточно вспомнить удачу с Эрин Брокович и Джулией Робертс, сыгравшей прекрасную в своей вульгарности правозащитницу.

Конечно, фильм Содерберга не столько рассказал о Че, сколько показал еще одно представление о нем - обычное дело для биографа, как бы скрупулезно он ни следовал фактам. В кино стопроцентной объективности вообще не бывает - не дается она даже документалистам. Содерберг, впрочем, и не пытается поиграть в мокьюментари. Он, кажется, попросту собрался опротестовать главное качество легендарного Че - качество вождя. Вместе с Кастро из него получился народный герой, в одиночку - немытый астматик.

Как такое кино могло появиться в Голливуде - непонятно. Впору заподозрить Содерберга в партизанской войне. В интервью британской The Guardian 46-летний кинематографист не исключил, что фильм о Че может стать началом его режиссерского конца: кто в Голливуде готов вкладывать деньги в человека, который смеет пинать святое право зрителя - право на развлечение? "Еще пара лет и никто кроме меня моей чепухой интересоваться не станет", - сказал он, кажется, не очень кокетничая. В принципе, режиссер похож на своего героя: упрямо идет до последнего.

В своих объяснениях он вспоминает New Hollywood конца 60-х начала 70-х - критичный, свободный, экспериментальный. На успех своего начинания 46-летний режиссер не особенно рассчитывал с самого начала. "Как я могу расcчитывать на успех в обществе, которое казнило Че?" - сказал он в одном интервью, добавляя, впрочем, что и сам революционер этому фильму не особенно обрадовался. Кинематограф был ему интересен только как средство пропаганды, для Че он был обязан отвечать на вопрос "Зачем?".

Со дня гибели Эрнесто Че Гевары прошло уже больше сорока лет, а миф о нем только крепнет, мужает и умножается. Пророчество Фиделя Кастро не сбылось - Че Гевара не стал прообразом человека XXI века. Современное общество потребило героя способом, единственно для него возможным: портрет Че можно увидеть на футболках.

В принципе, такова судьба любого идола: вырванный из контекста, он становится символом всего на свете. Че Гевара сделался воплощением универсальной революционной утопии - символ понятный всем, и несколько плоский. В отличие от Ленина или Мао страной Эрнесто Гевара не руководил, а следовательно, ему не надо отвечать за геноцид, за истребление народов, за лагеря и массовые убийства. Посмотрев байопик Содерберга, трудно не вспомнить, что романтическому герою следует вовремя умереть. Как заметил режиссер: "Будь мир таким, каким хотел его видеть Че, то в нем было бы мало радости".