Боги Апокалипсиса

Настроение читателей, а с ними и писателей-фантастов, скачет, как на качелях. То вынь им и положь слезливый хеппи-энд, то, наоборот, нагони такого беспросветного ужаса, чтоб коленки дрожали. Не поймешь, не угадаешь. Приходится пробовать и то, и другое, авось хоть какой-нибудь проект "выстрелит". Впрочем, это для издателей проблема, а для нас, читателей, наоборот, раздолье. Листай, читай аннотации, зарывайся в глубину книжных полок, благо выбор широкий, буквально на любой вкус...

Мария Галина. Красные волки, красные гуси

Человек, разрывающийся между двумя мирами, реальным и идеальным - любимый герой писателей-романтиков, вспомним хотя бы хрестоматийный гофмановский "Золотой горшок". В современной литературной фантастике таких сюжетов полным-полно. Именно на этом строится геймановское "Никогде" (оно же "Задверье") и "Нон-Лондон" Чайны Мьевиля, "Новый апокриф" Столярова, "Транквилиум" Лазарчука, многие произведения Натальи Галкиной и Елены Хаецкой... Да что там, если присмотреться, весь пласт литературы про "попаданцев" из той же оперы, только без романтического флера. Мария Галина - большой мастер балансировать на тонкой грани между мирами. Именно этому посвящено большинство повестей и рассказов, вошедших в ее новый сборник "Красные волки, красные гуси". Одни ее герои сознательно пытаются пробить стену, разделяющую вселенные ("Сержант ее величества", "Заплывая за буйки"), другие пересекают границу случайно ("Красные волки, красные гуси"), третьи, что называется, традиционно "живут на два дома" ("Контрабандисты", "В плавнях"). Всех этих персонажей, а также героев многих романов Галиной связывает одно: большинство из них обязательно возвращается. Как бы ни было хорошо "там, за Ахероном", какая бы разруха ни царила в нашем мире, их неизменно тянет обратно. Добровольный уход в страну Нигде-и-Никогда, уход навсегда по Галиной - признак слабости, незрелости, а вовсе не возвышенной романтичности. Человеку надлежит обустраивать свой дом, а не искать место приживалы в чужом дворце. Звучит пафосно и высокопарно, когда изложено прямым текстом, но Галина себе такого, разумеется, не позволяет, внедряя эту мысль в сознание читателя бережно и аккуратно.

Юлия Зонис. Дети богов

Одна из любимых книг Юлии Зонис - "Американские боги" Нила Геймана. Об этом нетрудно догадаться, прочитав ее первый сольный роман "Дети богов". Переклички очевидны: многочисленные разноплеменные демоны и мифологические существа, живущие среди людей и неплохо адаптировавшиеся к современной цивилизации; главный герой, не догадывающийся о своем истинном происхождении и предназначении; Рагнарёк, главным героем которого этот персонаж должен стать; глубоко законспирированные боги из древнего скандинавского эпоса, пытающиеся незаметно манипулировать своими отпрысками... Вот только в центре внимания Зонис не получеловек, выросший среди людей, а полуальв, прямой наследник подгорного королевства, живущий в Москве под маской владельца крупнейшей нефтеразведывательной корпорации. Что вызывает ассоциации уже скорее с "Дозорами" Сергея Лукьяненко (вспомним небезызвестную контору "Горсвет") или "Тайным городом" Вадима Панова. Разумеется, книга молодой писательницы не выдерживает сравнения с лучшим романом Геймана или мастеровитыми работами Лукьяненко. Что, однако, не мешает Зонис умело смешивать мифологическое и бытовое, возвышенное и повседневное, в том числе в монологах и диалогах героев - эффект получается мощный. Если закрыть глаза на вторичность фабулы, можно сказать, что в нашу фантастику пришел еще один молодой романист с неплохими задатками. На мой взгляд, "Детей богов" можно поставить в один ряд с "Хирургическим вмешательством" Ольги Онойко и "Другой стороной" Дмитрия Колодана - в эпоху, когда лучшие из начинающих фантастов предпочитают сочинять рассказы (и слава Богу: с трудом вымученные романы у них, как правило, хромают на все четыре лапы и страдают врожденным рахитом), это очень неплохая заявка.

Георгий Zотов. Череп Субботы

Главная беда современной отечественной фантастики - удручающее отсутствие "среднего класса", качественных развлекательных романов, написанных изобретательно и лихо. Ну хорошо, не полное отсутствие, но уж больно узок этот слой. Тех, кто способен более-менее связно складывать слова во фразы, а фразы в предложения, немедленно тянет в эмпиреи, а авторы авантюрно-приключенческой прозы, как правило, ни бе ни ме сказать не могут, спасает их только безобразно низкий уровень читательских ожиданий. Ну, в самом деле, это же фантастика, заведомая шняга про звездолеты и драконов, зачем требовать от нее оригинальности и грамотности? Книги Георгия Zотова, к счастью, как фантастика не позиционируются, хотя каким еще словом обозвать избранный автором жанр я не представляю. Тут вам и альтернативка (революции 1917 года не было, в России сохранился монархический строй), и мистика (прах великих людей выкрадывает группа зомби), и детектив (дело ведут следователь по особым делам надворный советник Федор Каледин и его бывшая супруга, баронесса Алиса фон Трахтенберг), и социальная сатира, и пародия на американские кинобоевики (ибо отечественные самопародийны по определению)... Георгий Зотов (или все-таки Zотов?) развлекает публику умело и профессионально, у него давно сложился широкий круг постоянных читателей, что видно по немалым стартовым тиражам, только вот любители фантастики как-то обходят его стороной. Отчего так сложилось для меня загадка - неужели все дело в слегка непривычной для фэндома обертке, в которую завернута эта конфетка?

Апокалипсис

Просто беда какая-то: истерия ожидания конца света захлестывает один материк за другим, покруче, чем в 1999 году. А писатели с режиссерами и довольны: наконец-то появилась тема, способная сделать бестселлером самый непритязательный ширпотреб. Довольны, разумеется, и издатели с прокатчиками, всеми конечностями ухватившиеся за модный тренд, сулящий немалую прибыль. На этом фоне антология "Апокалипсис", составленная американцем Джоном Джозефом Адамсом, выглядит строго, стильно и почти благородно. Во-первых, неплох авторский состав: из участников проекта российским читателям могут быть знакомы Орсон Скотт Кард, Паоло Бачигалупи, Джонатан Летем, Джордж Мартин, Джек Макдевитт, Кори Доктороу, Джин Вулф, Нэнси Кресс, Октавия Батлер и другие. Во-вторых, по большей части отказавшись от использования произведений, написанных до падения "железного занавеса", Адамс вольно или невольно подчеркнул одну любопытную тенденцию. Если в годы "холодной войны" большинство серьезных фантастов интересовал вопрос "как произойдет катастрофа?", то их современных коллег больше волнует то, что будет после нее. Первые дни, первые недели, даже первые годы разрушенного войной мира - этому, по большому счету, посвящена только повесть Кори Доктороу "Когда сисадмины правили землей". В произведениях большинства других авторов человечество уже пережило Армагеддон, худо-бедно приспособилось к изменившейся среде и продолжает жить, стараясь не вглядываться в прошлое. Не возьмусь судить, чем вызван этот резкий приступ социального оптимизма. Разве что западным писателям наскучило подсчитывать шансы рода людского в разного рода катастрофах. Ведь, как ни крути, получается пятьдесят на пятьдесят, примерно, как шансы встретить слона на Невском в известном анекдоте: или выживет, или нет. А вот если человечество уже пережило конец света, тут перед писателем открывается целый веер заманчивых возможностей...

Кормак Маккарти. Дорога

Вообще истории "о том, как все умерли" а-ля "На берегу" Невила Шюта или "Будет ласковый дождь" Брэдбери, не слишком привлекают современных поклонников постапокалиптики. Произведения писателей-гуманистов, проникнутые антивоенным пафосом, ушли в прошлое. Публике движуху подавай: как выжившие сражаются с мародерами, интервентами и мутантами, создают культы, возводят на руинах новые империи... Позволить себе отступить от этого стандарта может только серьезный писатель с давно сложившейся репутацией мэтра. Например, Кормак Маккарти, автор романа "Старикам тут не место", легшего в основу одноименного фильма братьев Коэн. Его следующая книга, "Дорога", принесла автору Пулитцеровскую премию и также была экранизирована - правда, на сей раз не таким прославленным режиссером, Джоном Хиллкоатом. Вот уж чем-чем, а неоправданным оптимизмом тут и не пахнет, даже несмотря на неоднозначный (и несколько искусственный) финал. В мире, который описывает Маккарти, у человечества просто нет шансов. Кара небесная, обрушившаяся на головы и грешных, и праведных, нанесла сокрушительный удар по животному и растительному миру нашей планеты, но по странному стечению обстоятельств пощадила многих представителей вида homo sapiens. Впрочем, еще не известно, что лучше: погибнуть сразу или долго и мучительно умирать от голода. Главным героям этой книги, отцу и сыну, имен которых мы так и не узнаем, выпало второе. На протяжении всего романа они бесцельно бредут по бесконечной дороге, прячутся от бандитов, шарят по подсобкам давным-давно разграбленных магазинов и заброшенных ферм в поисках хоть чего-нибудь съестного. Но, в отличие от других уцелевших, эта двоица не утратила способность к состраданию и не скатилась к каннибализму: в одной из самых жутких сцен романа Маккарти описывает новорожденного младенца, которого зажарили на вертеле оголодавшие родители... По большому счету, "Дорога" - затянутая притча с довольно простым мессаджем: в любых условиях человек должен оставаться человеком, не сбрасывать со своих плеч ответственность, даже если впереди сплошной мрак и холод и никакой надежды на "жили долго и счастливо". Написано, безусловно, мастерски - но ни за что не поверю, что все это нельзя было изложить в более емкой и краткой форме.