Ozon logo Ozon Club logo
Журналы
писатели

Как советские писатели выезжали за рубеж

Собрали истории заграничных путешествий Горького, Маяковского, Эренбурга, Ильфа и Петрова

Дина Батий Журналистка, переводчица, мама двоих детей

ПЦР-тесты, паспорта вакцинации, анкеты для въезда — кажется, в ковидную эпоху путешествия стали слишком сложными и дорогими. Однако ещё не так давно, в советское время, они и вовсе были недоступной роскошью. 

Выпускать ли человека из страны или нет, решала Комиссия по выездам за границу ЦК ВКП(б), тесно сотрудничавшая с НКВД. Те, кто получал разрешение, обязаны были соблюдать уйму запретов: нельзя ходить в кафе одному, устраивать вечеринки, принимать подарки и привозить литературу из-за рубежа (список ограничений занимал девять страниц). 

Однако была особая категория людей, чьи выезды за рубеж регулировались отдельно, а порой и поощрялись, — писатели и поэты. Их задачей было показать иностранцам, что в Советском Союзе всё прекрасно, люди счастливы, а культура процветает. Заодно они должны были разузнать, как всё обстоит в других странах, чтобы затем под нужным ракурсом рассказать об этом соотечественникам. 

Куда же ездили советские писатели? Как их встречали? И как они потом об этом рассказывали? Мы поделимся историями путешествий пяти литераторов: Максима Горького, Владимира Маяковского, Ильи Эренбурга, Ильи Ильфа и Евгения Петрова.

Максим Горький: «буревестник революции» и итальянская дольче вита

  • Провёл за границей в общей сложности 18 лет.
  • Посетил Финляндию, Швецию, Германию, Швейцарию, Францию и США, жил в Италии.

Максим Горький начал путешествовать ещё в 1906 году. Ленин поручил ему проводить агитацию среди иностранных рабочих и собирать за рубежом деньги для партии. К тому моменту он уже был знаменитым писателем, опубликовавшим десяток рассказов, поэму «Песня о буревестнике» и роман «Фома Гордеев». 

Горький объехал Европу и США. В письме другу он делился первыми впечатлениями от американцев: «...слишком бизнесмены — люди, делающие деньги, — у них мало жизни духа». В Штатах Горький выступал в СМИ и на митингах с пропагандой революции, из-за чего у него скоро начались проблемы. Его обвинили в двоежёнстве, так как путешествовал он с новой гражданской женой, ещё не оформив развод с официальной супругой. Горького выселили из нью-йоркского отеля и отказывались заселять куда-либо ещё. Ему пришлось жить у знакомых. 

После той первой поездки Горький написал цикл очерков «В Америке», где, кажется, задал канон, по которому советскому писателю нужно описывать Запад, то есть подчёркивать его суету, алчность и бездушность: «Вокруг кипит, как суп на плите, лихорадочная жизнь, бегут, вертятся, исчезают в этом кипении, точно крупинки в бульоне, как щепки в море, маленькие люди. Город ревёт и глотает их одного за другим ненасытной пастью».

К Европе он был более благосклонен — даже на несколько лет поселился в Италии, чтобы поправить здоровье (он болел туберкулёзом). Там, на острове Капри, он писал Леониду Андрееву: «Вообще здесь сразу, в один день, столько видишь красивого, что пьянеешь, балдеешь и ничего не можешь делать…» Там он написал цикл «Сказки об Италии», сильно отличающийся от американских очерков. Он явно был очарован солнцем, морем и простыми итальянцами. При этом сам он вёл довольно буржуазный образ жизни: поселился на вилле, наслаждался винами и яствами, принимал именитых гостей из России — как писателей (Бунина, Андреева), так и функционеров (Луначарского, Дзержинского).

В конце концов эта красивая эмиграция «буревестника революции» стала прямо-таки неприличной, и в 1928 году Сталин лично попросил Горького вернуться в СССР. В свой первый приезд он смотрел на родину уже как иностранец, что отразилось в рассказах цикла «На Руси». Четыре года писатель уезжал на зиму в Италию, пока ему не запретили, предложив заменить итальянский климат крымским. Горький умер спустя четыре года после последнего визита в Италию.

Фото: Susan Q Yin/Unsplash

Владимир Маяковский: высылка из Франции за стихи и пограничная тюрьма в Америке

  • Ездил за границу 9 раз.
  • Посетил Германию, Францию, Испанию, Мексику, США, Чехословакию, Польшу.

Маяковский для ещё молодой Советской России был идеальным поэтом — ярким вестником авангарда, футуризма и светлого будущего. Такой человек мог показать за границей советского человека во всей красе, потому разрешение на выезд ему было получить довольно просто. Сам он отлично понимал, что его путешествия — это не личное удовольствие, а общественное дело. 

Однако получить визу на въезд Маяковскому было сложнее. Чиновники других стран, боявшиеся распространения коммунизма, понимали силу его влияния. Так, добиться разрешения от Франции ему удалось лишь благодаря хлопотам Дягилева, и то главная префектура захотела его выслать из страны за его критику власти Франции в стихотворении «Срочно. Телеграмма мусье Пуанкаре и Мильерану». Русская общественность в Париже возмутилась, отъезд ненадолго отложили. 

В Париже поэт рассчитывал получить визу в США, но её упорно не давали, так что пришлось ехать в Мексику, где он убедил работников американского консульства, что он лишь рекламный работник Моссельпрома. Визу дали, но на американской границе сразу посадили в тюрьму, где восемь часов разбирались, кто он, с какой целью приехал и разрешить ли ему въезд. «Короче: меня впустили в страну на 6 месяцев как туриста под залог в 500 долларов», — написал он впоследствии в очерках «Моё открытие Америки». 

Америка предстала Маяковскому «страной долларов»: «Здесь нет энергии, одна сутолока бесформенной, сбитой с толку толпы одураченных людей, которую кто-то гонит, как стадо, то в подземку, то из подземки, то в «эл», то с «эл». Он отмечал и расовую сегрегацию, и угнетение рабочего класса, но временами в заметках проскальзывает восторг от небоскрёбов, огней, «строений технической фантастики» и Бруклинского моста.

За границей Маяковский выступал с чтением стихов, исправно нёс знамя коммунизма, а дома — делился правильными идеологическими выводами о загнивающем Западе и одаривал близких иностранными безделушками. Он хотел предпринять кругосветное путешествие, но в 1929 году советские власти отказали ему в выезде за рубеж. Дверь захлопнулась.

Фото: Roman Kraft/Unsplash

Илья Эренбург: писатель-космополит и французская виза за желание писать роман

  • Провёл за границей в общей сложности 29 лет.
  • Посетил Германию, Турцию, Грецию, Испанию, Польшу, Чехословакию, Швецию, Норвегию, Данию, Англию, Швейцарию, Румынию, Югославию, Италию, жил во Франции.

Эренбург стал путешественником вынужденно. В 17 лет он покинул Россию после ареста за участие в Социал-демократическом союзе учащихся. Пока ещё царская власть пыталась охладить революционно настроенную молодёжь. В Париже Эренбург долго искал своё место, писал стихи и рвался обратно. «Я ел каштаны и думал о России», — вспоминал он. 

Во время Первой мировой войны он стал писать репортажи для русских газет «Утро России» и «Биржевые ведомости». За одну статью, в которой разглядели насмешку над французскими солдатами, его даже хотели выслать из страны, но вмешался военный атташе, Эренбурга оставили. Однако он и сам мечтал вернуться, и после Февральской революции 1917 года это стало возможным.

Возвращение на Родину не было триумфальным: Эренбурга сопровождали конвойные. Он снова уехал из России и вернулся через пару лет, уже через Грузию, получив в Тифлисе советский паспорт и задание дипкурьера. Его снова встретили с подозрением, увезли на Лубянку, держали в камере и расспрашивали о связях с Врангелем — одним из руководителей Белого движения. А освободили только из-за вмешательства Бухарина. Пробыв недолго в Москве, он решил вернуться в Париж.

Эренбург подробно описывает перипетии с визами и пропусками в автобиографии «Люди, годы, жизнь». В приёмной Наркоминдела его спросили о цели поездки, а он чистосердечно ответил: «Хочу написать роман». Как ни странно, под этим предлогом его выпустили из СССР, однако в Париже консул встретил без всякого энтузиазма. Он мрачно сказал Эренбургу, что тот вряд ли напишет книгу в Париже. Тем не менее спустя какое-то время визу дал.

Так Эренбург мотался по странам, заезжая в Советский Союз, где его пытались оставить. В 1938 году даже изъяли загранпаспорт, но он обратился к Сталину, и документ вернули. Писатель снова уехал — в Барселону, Берлин, Париж и другие города, о которых его сограждане могли лишь только мечтать.

Для советского гражданина Эренбург был чересчур мобильным. Сложно объяснить, почему так вышло. Сам писатель говорил, что «бывают времена, когда судьба человека напоминает не разыгранную по всем правилам шахматную партию, но лотерею». Ему в этой лотерее везло. Потому Эренбург смог стать не просто советским писателем, а космополитом: «Теперь самолёт в несколько часов пересекает Европу; за одну ночь можно долететь из Парижа в Америку или в Индию; а люди по-прежнему плохо знают друг друга. Их разделяют не мысли, а слова, не чувства, а формы выражения этих чувств: нравы, детали быта. Непонимание — вот тот бульон, в котором разводят микробов национализма, расизма, ненависти».

Илья Ильф и Евгений Петров: роуд-трип по Америке и посмертная цензура

  • Провели в США 3,5 месяца.

Ильф и Петров после публикации «12 стульев» и «Золотого телёнка» стали почти мировыми звёздами. Их переводили на другие языки и печатали за рубежом, везде любили и ждали. В 1930-е, в краткий период потепления отношений между СССР и США, писатели отправились в Америку. По официальной версии — по заданию газеты «Правда». По конспирологическим догадкам — для укрепления связей с Америкой. Дочь Ильфа, Александра, вовсе использовала формулировку: «Сталин посылает Ильфа и Петрова в страну кока-колы». Сталин к их поездке не имел отношения, а вот колу они действительно пили, и им понравилось.

Так или иначе, с визами у них проблем не было, и в 1935 году они проехались по Европе, а затем из французского Гавра на лайнере «Нормандия» отплыли в США. Консульство в Нью-Йорке устроило приём в честь Ильфа и Петрова — настолько они были знамениты. Однако они не задержались в мегаполисе, о суете и небоскрёбах которого писал каждый путешественник. Они купили форд «мышиного цвета» и отправились в долгий роуд-трип — чтобы увидеть настоящую Америку.

Чего они только не повидали: и тюрьму Синг-Синг, и заводы «Дженерал Электрик», и Ниагарский водопад, и трущобы Чикаго, и индейское поселение, и Большой каньон, и Голливуд, и только строящийся мост «Золотые Ворота». Ильф фотографировал и писал заметки. Так, один снимок из захолустья он подписал: «Вот это и есть Америка! <…> скрещение двух дорог и газолиновая станция на фоне проводов и рекламных плакатов».

Вернувшись в СССР, Ильф и Петров написали травелог «Одноэтажная Америка». Он вышел в 1937 году и моментально стал популярен, причём пришёлся по душе и самим американцам, несмотря на фразы вроде: «Америка — страна, которая любит примитивную ясность во всех своих делах и идеях». В том же 37-м умер Ильф, а спустя пять лет — и Петров.

История с американским путешествием имела последствия уже после их смерти. В 1947 году обоих писателей обвинили в «оглуплении советского человека» и запретили печатать. За цитирование «Одноэтажной Америки» можно было попасть в лагерь. Запрет продержался почти десятилетие, и только в оттепель их книги стали издавать вновь.

Сегодня путешествовать за границу намного проще, чем в советское время: достаточно проверить правила въезда в страну и купить авиабилеты. В последнем поможет Ozon. Сравните предложения, выберите самое выгодное и оплатите часть заказа накопленными баллами.

Фото обложки: Thom Milkovic/Unsplash