Книги
  • @
  • «»{}∼
Чевенгур (номерованный экземпляр № 48) подарочное издание

Чевенгур (номерованный экземпляр № 48) подарочное издание

4077090
Добавить в корзину
Описание
Настоящее издание отпечатано в количестве одной тысячи двухсот экземпляров, пятьдесят из которых пронумерованы и содержат оригинальные литографии Светланы Филипповой. № 31-50 содержат одну литографию, вклеенную в книгу. Номер настоящего экземпляра 48.

"Роман "ЧЕВЕНГУР" настолько характерен, что его надлежало бы напечатать на ротаторе в 100 экземплярах и дать почитать нашим вождям - может быть, вплоть до т. Сталина и других. Это вещь редчайше острая и редчайше вредная. И мне почему-то кажется, что эта вещь еще может наделать скандалов. Лучше было бы купить эту вещь у автора и законсервировать ее лет на десять. ПЛАТОНОВ, повторяю, неисправимо-консервативен и человек чужой" (из донесения агента ОГПУ 13 января 1932 г.).
Так "заинтересованный читатель" излагал на Лубянке свои впечатления о романе Андрея Платонова (1899-1951) "Чевенгур" - произведении грандиозного внутреннего масштаба, отразившем не только современные автору события, но и целую культурную эпоху. Автор романа по-своему продолжил замысел Гоголя, который в поэме-эпопее "Мертвые души" намеревался показать русскую жизнь сквозь призму дантовской "Божественной комедии". У Платонова тоже есть свой ад - мучительное безвременье предреволюционных десятилетий; есть чистилище - полоса братоубийственных "экспериментов"; и неуютный рай - город Чевенгур.
Это книга о вечном поиске, в котором пребывает человечество, "разделенное" с космосом, оторванное от природы, будто ребенок от матери; о том, как стремится оно преодолеть ужас сиротства - то покушаясь на мать и пытаясь "овладеть" ею, то по-детски припадая к ней, словно надеясь вновь оказаться в уютном материнском лоне. События в романе одновременно страшны и смешны, ситуации жизненны до абсурда, герои будто сотканы из противоречий. Никакие отчаянные порывы "ввысь" не способны разорвать оковы реального мира, и усилия энтузиастов, которые, в духе Апокалипсиса, мечтают о "новом небе и новой земле", обречены на неудачу. Законы природы непобедимы - бренность и смерть неподвластны человеческим усилиям.
Разъединенность человека и бытия воплощена не только в сюжете и персонажах, но и в сюрреалистическом стиле "Чевенгура" - в самом его языке, который как бы пребывает в "кризисном" состоянии. Язык Платонова нередко называют "неправильным", "корявым", но при этом он потрясающе афористичен и приближает читателя к столь исконной сути, что она оказывается гораздо глубже не только политики и сатиры, но и вообще всего "временного" и "человеческого". Кажется, что перед нами попытка вернуться к тому изначальному Слову, которое, согласно Евангелию, было в начале времен.
Однако в условиях советской действительности такие книги не приветствовались. И неудивительно, что все усилия "чужого" Платонова донести свое произведение до широкого читателя потерпели фиаско. Конечно, покупать "редчайше вредные" рукописи было не в правилах советской власти; вместо этого старались купить писателя целиком, с потрохами. Если же купить не удавалось - уничтожали: не физически, так морально. Но в целом стукач оказался провидцем - причем приговор книге получился еще более суровым: отвергнутый роман пролежал в домашнем архиве несколько десятилетий и увидел свет лишь в начале 1970-х, за границей, - а на родине автора был напечатан в 1988 году.